– Да, Шарка – самая осведомленная особа во дворце, это я уже поняла. – Василисе стоило помалкивать, соблюдая положенное гостье вежество, но уж больно время торопило. – Говорят, люта она больно, всем распоряжается, всех наказывает, королевича и то била розгами да ремнем.
– Так ведь для его же блага, – сухо произнес Дарослав. – Сказано же в ученых книгах: «Кто жалеет младенца, тот губит его».
– Войтех жаловался нам на няньку. – Королева невольно дернула плечом. – Но нрав у него тоже не голубиный, привык своего добиваться, ни в чем удержу не знал. Падал в детстве на пол, катался, требовал своего, а подрос – стал сам брать, как же потакать такому?
Да, из таких часто разбойники-душегубы выходят… или сильные правители…
– И что, Шарка всегда была такой… строгой?
– Да нет. – Тереза потерла лоб, нахмурившись, вспоминая. – Она у нас появилась вскорости после рождения сына. Войтех крикливым был, плакал день и ночь, никто успокоить не мог… Мы тогда объявили по всему Измигуну: кто сможет сына королевского убаюкать, во дворец взят будет, а как служба окончится, наградим, до конца жизни хватит. Никто не смог – только Шарка. Сейчас уж всего не упомнить, а только была она веселой, приветливой, вот и взяли ее. С годами, понятно, характер поменялся, такое бывает к старости, тем более у одиноких женщин…
– …И в итоге дошло до того, что чужая женщина низкого звания била наследника престола, а вы ей позволяли? – не выдержала Василиса.
– Наследников престола нужно воспитывать строже, чем обычных людей, вам ли этого не знать? – глухо ответил Дарослав.
Царевна закусила губу и не ответила, хотя могла бы. Через колено детей ломать нельзя, тем паче если в одном потакают, а в другом чрезмерно жестоки. Только поди объясни родителям, что они-де не так сына воспитывают. Тем более у самой-то ребеночка пока нет, мала еще других учить… Да и вырос королевич уже.
– Кто его знает, – добавил, поколебавшись, король, – может, благодаря строгому воспитанию Войтех в последний год за ум и взялся.
Мысленно цыкнув на скребущихся в душе кошек, Василиса громко заявила:
– В общем, решено! Эту ночь я проведу в темнице, где держат королевича. Хочу своими глазами увидеть превращение в чудовище. Мне нужен ключ от клетки и не нужны провожатые. Никакие.
Наколдовать большую наполненную чистой водой бадью не составило никакого труда, Василиса это делала каждый день, уже не задумываясь. Царевна обожала воду, особенно горячую, и сейчас, после всех событий суматошного дня, ей хотелось просто лечь в бадью и закрыть глаза.
Торопливо скинув сапожки и обычную одежду, Василиса подошла к большому напольному зеркалу, что стояло у стены, и ловко закрутила косу на затылке. Не удержавшись, покрутилась из стороны в сторону, придирчиво оценивая себя в неизменном пятнистом наряде. Свою вторую кожу – лягушачью – она, почти не снимая, носила с двенадцати лет. Нельзя ее надолго снимать, проходишь без нее больше часа, и начнет жечь запястья, шею и плечи. Предусмотрительная матушка, связывая шкурку с телом Василисы, расстаралась, чтоб доченька, не дай Белобог, не позабыла, что без волшебной одежки нельзя – она и тело омолаживает, и ток волшбы усиливает, но главное, от злых чар оберегает. Чудо-шкурка никак не стесняет движений и содержит тело в чистоте, впитывая любую грязь… ее вообще можно не снимать до гроба. Нетушки!
Царевна привычно провела пальцами по плечам, выписывая зачарованный узор, и лягушачья шкурка послушно заструилась вниз, опав у ног невесомой буро-зелено-белой вуалью.
Прошептав заклинание, чародейка коснулась воды, мигом ее нагрев, – теперь можно было забираться в бадью, что Василиса и проделала. Шумно выдохнув и устроившись поудобнее, она прижалась затылком к краю, прикрыв глаза. Ах, как же хорошо!.. Можно спокойно лежать, позабыв обо всех тревогах. Никто не торопит, никто не дергает…
От надоедливых придворных Василиса устала отбиваться – на обратном пути из сада все лезли делиться своим мнением о том, что происходит. Только она уже многое поняла и без их намеков.
Открыв глаза, царевна недовольно поморщилась – похоже, не получится у нее отдохнуть да разомлеть… Мысли о деле и слова Витольда о девке-чернавке никак не шли из головы: намеренно или не намеренно граф напутал, говоря о горстке косточек, что якобы от Ядзи остались? Шарка эта тоже подозрительна. Ну ничего, нынешней ночью все прояснится.
