Василиса спокойно изучала трансформацию. Нет, это не волколак. И не оборотень. О подобных монстрах даже в Китеже вряд ли слыхивали, потому как это – порождение черной фантазии колдуна или ведьмы. Что ж, матушка о таком рассказывала…
Чудище уставилось на сидящую у стены Василису – но ненадолго. Могучий рык, прыжок… и цепи, кованные лучшими кузнецами Измигуна, разлетелись со звоном, будто стеклянные. Окажись на месте Василисы обычный человек, тут бы ему и пришел конец, но царевна лишь выставила перед собой обе руки с зажатыми в них резными палочками. Увидь такую незнающий – принял бы за укороченное тонкое веретено, покрытое по чьей-то прихоти резными рунами – откуда ж догадаться про чародейскую мощь, заключенную в кусочках дерева-громобоя?
Сила волшебства вяжет чудовище по рукам и ногам, глушит рвущийся из горла вопль, не позволяет шевелить лапами. Остановленный в прыжке зверь завис в воздухе обездвиженный, заточенный в огромный, будто водяной, кокон, дрожащий, переливающийся, подергивающийся рябью. Точно попавшая в каплю древесной смолы мошка, только эта капля прозрачная, живая, размером с доброго коня, а внутри…
А вот что такое там внутри, как оно стало таким – это и надо выяснить. Василиса убрала волшебные палочки и, щелкнув пальцами, достала из ниоткуда чародейское стеклышко, окантованное гладкой латунной каймой. Вставила его себе в глазницу и принялась внимательно обследовать пленника.
Поначалу ничего странного не заметила… а вот если обойти сзади да повнимательнее присмотреться к шраму на затылке… Есть! Почти невидимая, тоньше паутинки, призрачная нить, словно слизь, оставленная на листе улиткой. И куда же ведет след чужой недоброй волшбы? За пределы темницы, куда-то вдаль. Ниточку эту протянули загодя, пробив волшебную защиту дворца, обеспечив себе таким образом повелевание зверем извне.
Единожды обнаружив поганую нить, Василиса могла теперь видеть ее и без инструментов, а потому – щелчок – и стеклышко исчезает.
Что ж, всё, как она и думала: наведенное проклятие, среди чародеев известное под названием «Кукловод». Прочно связывает чародея с жертвой. Связь эта двойная, сложная, и если сплетена умело, то оборвешь – королевич или останется кровожадным зверем, или потеряет разум, будет лежать недвижно, как тыква в огороде, разве что слюни пускать.
Кто же сотворил с тобой такое, парень? И за что? Неужто за дурацкие проказы да задранный нос? Или за шалости иного рода… так ведь не насильно же в постель тащил, за поруганное девичество король одарил бы любую девицу недурным приданым. Да и коли детишки родятся, их пристроят, Измигун, чай, не южное султанство, где брат убивает всех сыновей своего отца, едва взойдет на престол.
Полупрозрачная поганая нить вдруг задрожала, напоминая о том, что пора в путь. Сейчас тот, кто повелевает Войтехом, сам стал жертвой обездвиживающего заклятия и не может самостоятельно разорвать волшебную связь. Василисе надо всего лишь следовать за «поводком» – и на другом конце обнаружить того, кто заварил всю эту гнусную кашу.
Но сперва проверим, отчего же цепи развалились, неужели зверь и в самом деле столь силен? Василиса внимательно оглядела лопнувшие звенья и сокрушенно покачала головой. Вышла из клетки, заперла и еще раз взмахнула палочками, укрепляя решетку узилища волшбой. Вроде бы надежно, но придется Нежане присмотреть. Теперь скорее во двор, мамке-няньке наказ дать да и в путь – по следу чужого колдовства.
Утомительный подъем из подземелья раздражал, а потому чародейка просто воспарила и быстро заскользила по воздуху – она была одна и не боялась смутить сторонних зевак тем, что умеет летать.
Василиса быстро вышла из дворца во внутренний дворик у крепостной стены, огляделась и, сказав нужные слова, звонко хлопнула в ладоши.
То-то удивился бы кто сторонний, кабы мог подсмотреть, как из воздуха, по хлопку Василисы, появилась округленькая фигура улыбчивой куколки с румяными щечками и круглыми темными глазками. Крылья, похожие на стрекозиные, радугой трепетали за спиной верховной мамки-няньки. Одета волшебная служка чародейки была в просторный сарафан и вышитую рубашку. Начальница над незримыми помощницами Василисы деловито поправила золоченый кокошник и изобразила пристальное внимание.
– Нежаня, спустишься в подземелье, будешь чудище сторожить, – велела Василиса. – Держит его кто-то сильной волшбой на поводке. Полностью разорвать эту связь, не навредив королевичу, я пока не могу. Сейчас он у меня в коконе заточен, но ты решетку клетки все же укрепи, чтоб не вырвался, если связь оборвется, а он до той поры в себя не придет.
– А ты куда, дитятко? – Голос у мамки-няньки был тоненьким и милым.
– Проследить, кто его таким сделал.
– Уже догадываешься?
Василиса, чуть поморщившись, качнула головой:
– Есть пара мыслей.
