Дарослав едва заметно усмехнулся. Да, напились они тогда знатно, себя толком не помнили. Та ночь и впрямь стала переломной в их с женой отношениях. Даже бестолковый сын, почувствовав, что между родителями всё налаживается, начал вести себя по-другому. То ли в возраст нужный вошел и кровь королевская в нем пробудилась, то ли счастье домашнее на него подействовало, но только Войтех заявился в покои отца – с просьбой обучить его государственным делам и ратной науке.
И ведь взялся за ум! И на советах сидел, внимательно слушая, и на охоту зачастил, и воинскому делу стал обучаться с завидным рвением. Оставался повесой, но эту беду помогла бы решить близящаяся свадьба, только…
Король с грустью взглянул на несчастную Терезу, и ее лицо, похожее на маску страдания, немного оживилось, глаза блеснули, совсем как в прежние времена, когда королева была юной, веселой и озорной.
– А помнишь, как ты мне притащил букет лесных цветов, когда я родила сына? И как только догадался, что мне розы с лилиями давно опостылели? А вот колокольчики с ромашками были так милы, на них даже роса еще не просохла…
– Помню. А еще помню, как ты съела бочонок брусники, пока Войтеха вынашивала.
– Так я больше ничего другого в рот взять не могла. Один-единственный раз мяса захотелось, перед самыми родами…
– …И я лично для тебя подстрелил рябчика, ты его уплела целиком, чуть ли не с костями…
– …Да, и потом танцевала на балу, пока живот не схватило…
– …Да-да, а все лекари думали, что это от мяса.
Тереза рассмеялась, впервые за столько дней!..
– Они и не ожидали, что я так просто рожу. Получается, я сына вытанцевала.
– Может, поэтому он танцы терпеть не может, зато бруснику предпочитает всем фруктам-ягодам?
– А помнишь, как он тебе кулачок из пеленок показал?
– Да, я сразу подумал – моя порода!
– Ох, милый, – улыбка исчезла, и Тереза вновь залилась слезами. – Только бы Василиса сумела, только бы сделала! Ведь всё это ужасно… ужасно…
Сад красивый, ничего не скажешь: тут тебе и водометы искусные, статуями изукрашенные, и дорожки ровные, и цветы дивные, да так подобранные, будто радуга опустилась и застыла на клумбах. Василиса, как ни спешила, всё равно залюбовалась, подумала, что надо дома что-то подобное сделать. Может, подбросить мыслишку Желану? Делом займется, подарок жене ненаглядной сотворит, за хлопотами и тужить перестанет… Ох, Василиса, сама бы делом занялась, а не мыслями досужими голову забивала!
Венценосную чету чародейка нашла в беседке. Завидев гостью, сидевшая на скамье Тереза вскочила. Глаза у королевы были красными, в руках она сжимала белую астру.
– Что скажете, ваше высочество? Есть ли надежда?
– Пока ничего точно сказать не могу, ваше величество. Думаю, ночью мне следует проследить за превращением королевича – и на месте решить, как ему помочь.
– Нет-нет, этого мы допустить не можем. – Королева заломила руки, обратив страдальческий взор к Василисе. – Разве мало погибших? Наш сын… зверь, вселившийся в него… он уже убил… Зачем же еще жертвы…
– Успокойтесь, ваше величество, я не знахарка и не служанка, со мной не так легко справиться даже зверю. Лучше расскажите о привычках вашего сына. Что он любит, с кем дружит, как относился к погибшим?
– Войтех – хороший мальчик. Такой славный был на игрушечной лошадке с маленьким мечом. Забавный, всё просил, чтобы мы с ним поиграли то в прятки, то в лапту…
– А вы играли?
– Иногда… У него были для игр слуги, дети придворных, девочка эта, Ягненка…
– Ядзя, – коротко уточнил король.
– Да, – рассеянно кивнула Тереза, присаживаясь обратно на скамейку. – Конечно, Ядзя… Они вместе росли, он ее невестой звал, пока не понял, кто она, а кто он.
– А настоящая невеста когда появилась?
– Два месяца назад сговорили, свадьба по осени намечалась.
– То есть все неприятности случились прямо накануне свадьбы, – об этом речь шла еще за первой трапезой, но Василиса на всякий случай уточнила еще раз. – А как Ядзя к женитьбе Войтеха отнеслась? Не ревновала?
Королева аж всплеснула руками.
– Как бы она посмела! Кто он и кто она? Королевич и девка-чернавка!
Так ведь сердцу не прикажешь… Или Тереза думает – у чернавок сердца иначе, чем у царевен, устроены? Да любой некро-мант, который в телах человечьих копается, скажет, что нет. Ради любви на многое можно пойти, все позабыть, себя потерять. Ревнивица, коли тайно волшбу изучала, могла поступить отчаянно – обратить изменника в зверя лютого, дождаться, пока последняя надежда потеряна, а там объявиться самой и условия ставить. Тела-то чернавки так и не нашли…
– А что Войтех предпочитал? В какие игры играл? Какое у него блюдо любимое? Что читал? Какие в детстве сказки слушал?
Растерянность на лицах. Играл и играл, небось в волотовы городки да лапту, как все дети. Ел всё, что душа пожелает, ни в чем отказу не было, сказки лучшие сказители рассказывали, а читать не шибко любил. Зачем, коли можно ученого слугу слушать?
Н-да, не шибко родители интересовались чадом родимым.
– Надо бы Шарку расспросить, – с внезапной робостью предложила королева.
