Ужасно пакостная, если вдуматься, история. Непонятно, что с Войтехом, но в одном царевна не сомневалась – не оборотень королевич и не волколак. Скорее уж переворотень, вот только распознать искусное и необычное заклятие никак не получалось. Ясно, что поработала над несчастным парнем сильная ведьма. В Измигуне чародеев давно нет, а вот в других западных царствах-королевствах Золотой цепи их сыскать можно. Та же царица Малонья, не к ночи будет помянута, по слухам, сильная черная чародейка, как бы не опирья! Да только сидит злонравка в своем Бахмурском царстве, окруженная заставами бдительных соседей, и носа за границы не кажет. А на больших расстояниях проклятия не наведешь, рядом с жертвой надо находиться…
Эх, ласкова водица, сейчас лечь бы да вздремнуть, ночью не до того будет, но в голову снова лезут неотступные мысли, правда, теперь не о деле… а всё о нем, о Желане ненаглядном. Царевна невольно вздохнула, водя пальцами по краю бадьи и рассматривая колечко на пальце. Поначалу всё ведь хорошо было, да и сейчас ясно, что любит без памяти, готов землю целовать, по которой жена ступает, только вот всё чаще задумывается о чем-то своем, и мысли те явно невеселые… Кручинится день-деньской, но временами – прежний, дурачится, словно дите малое.
И добрый. Вот недавно потащил ее на ярмарку, скоморохов посмотреть заезжих, на качелях покататься, орешков сладких, в меду варенных, отведать. Оделись попроще, чтобы никто не признал, пошли, а по дороге, в зарослях крапивы, у мостика через канаву, писк какой-то послышался.
Желан, недолго думая, полез в бурьян, вытащил куль рогожный, а в нем что-то живое шевелится и жалобно пищит. Разорвал муж рогожку, а там двое котят – рыженький да черненький. И ведь не слепые, глазки блестят, носишки сопят, рады-радешеньки, что на свет выбрались, не сгинули лютой смертью. Лапка только у одного зашиблена. Лапку Василиса тут же залечила, найденышей решили во дворец забрать, так они и поехали – за пазухой у Желана.
Ну как его после этого было не расцеловать? Добрый он, всегда таким был… Только всё реже в последнее время царевич ходит счастливым да беззаботным.
Вот с Дарославовой бедой разберемся – и своим делом займемся… Заклевавшая было носом Василиса встрепенулась. Так, хватит нежиться, пора в темницу собираться! Царевна решительно полезла из воды. Прошлепала босиком по холодному полу, тронула лягушачью шкурку пальчиком ноги: волшебная одежка мигом вспорхнула на распаренное тело и тут же его высушила. Блаженство испарилось вместе с капельками воды – Василису будто за плечи встряхнули, приводя в чувство. Глянув в окно, она поняла, что поторопилась, до полуночи еще полно времени, могла бы дольше понежиться, но что сделано, то сделано. С сожалением чародейка щелкнула пальцами, и бадья с водой исчезла. Вынув из чехлов волшебные палочки, Василиса внимательно осмотрела каждую. Безупречно – ни трещинки, ни сколов. Готовиться к предстоящему приключению нужды нет: все необходимое при ней, а заклятия отрабатывались годами так, что сами творятся, без раздумий. И всё же нетерпение и внезапно проснувшийся азарт гнали царевну из палат.
Она желала как можно быстрее разобраться с этим делом. Главное – распознать, что за волшбу применил неведомый противник, а там уже и самого злоумышленника поймаем.
Стража, предупрежденная королем, без разговоров отперла дверь в нижнюю темницу, и Василиса, спустившись по лестнице, огляделась. Всё так же, как днем, только камера чистая, а на полу – свежая солома с опилками.
Царевна приблизилась к клетке, в которой томился королевич. Отворив узенькую дверцу взятым у Шарки ключом, заперла за собой засовы. Подошла к Войтеху, прикинула длину цепей, расстояние… вернулась к дверце и села на солому напротив королевича, прижавшись затылком к холодным прутьям.
Под землей – что ночь, что день. Только тьма по углам камеры кажется еще более зловещей, тени от чадящих факелов мечутся по камням, пламя пляшет на звеньях тяжелых цепей, блестят капельки пота на полуобнаженном теле Войтеха.
Полночь близится. Тишина, лишь потрескивают горящие просмоленные тряпки да капает где-то просачивающаяся с высоких сводов вода. Река Радомка рядом, у самого подножия скалистого холма, на котором возведен дворец-крепость.
Лязг цепи прозвучал неожиданно громко. Василиса пристально посмотрела на висящее перед ней тело. На первый взгляд ничего не происходило…
Только вздуваются вены на груди, шее и раскинутых в стороны руках. Словно волна проходит под гладкой юношеской кожей Войтеха, и… вот уже стремительно бугрится гребнями, местами покрывается чешуей, на руках, нет, лапах, отрастают когти, а страшнее всего – лицо, что на глазах обращается в морду с многорядными жуткими клыками, провалом вместо носа, с широко расставленными на жуткой башке бельмами. Глаза без радужек, с тускло горящими зрачками медленно вращаются в орбитах, светятся холодным зеленоватым блеском, словно гниющая рыба во тьме.
Чудище недоуменно глядит на свои скованные лапы с сизыми когтями. А движения-то медленные, неуверенные, как у куклы на ниточках…
