Вместе с теплом пришло и хорошее настроение. Ничего ведь не потеряно! Мало ли деревень с глупыми названиями и подходящими девицами! Можно в город Червонов рвануть, говорят, девки там одна другой краше, его на Руси так и называют – «город невест». Однако ж путь туда неблизкий, опять же защита волшебная… Не пробиться ему через светлые руны, но подкараулить у стен можно. Нет, все ж таки лучше не рисковать, а на западе поискать, неподалеку. Проехаться вдоль реки Ретивки, присмотреться хорошенько к тамошним деревням…
Первые три поселения Пыря миновал, не останавливаясь. Воспоминания о том, как его одурачили, были слишком уж ярки, поэтому шутик боялся опять нарваться на подвох или оскорбление. Наконец взяв себя в руки, присмотрел он зажиточное село Шестовицу, вольготно раскинувшееся на пологом берегу реки.
Действовать на сей раз решил не с нахрапа, сперва осмотреться, в разведку сходить. Ступку и мешок пришлось в лесу на время оставить, схоронить как следует, чтоб никто не увел. Некоторое время Пыря размышлял, в кого бы обратиться. Шутики способны превращаться в домашних животных, тут главное выбрать правильно, в какое. Можно в собаку, но коли почуют местные псы в пришлом нечисть, лай поднимут и на куски порвут! Можно бы в кота, только сам Пыря этих длиннохвостых тварей недолюбливал, было дело, подрал его как-то один рыжак. Придется в птицу домашнюю, в гуся, например, как раз гуси с реки домой будут возвращаться.
Гусь из шутика получился серый и взъерошенный, с кривыми лапками, чрезмерно отвисшим подклювьем и острым хохолком на макушке. Когда мальчишка-пастушок погнал гусиную стаю в село, преображенный шутик незаметно к ней прибился и заковылял сзади. С гусями он прошел по главной деревенской улице, заглянул в каждое подворье, внимательно рассматривая его обитателей. Почти всюду навстречу птице выбегали подростки или молодые девушки. Темноволосых, ладненьких да пухленьких среди них было много, голубоглазых куда меньше, а тех, что светились как нужно, – и того меньше.
Лишь в десятом дворе привлекла его внимание сбежавшая с крыльца невысокая девчушка-хохотушка в клетчатой плахте[18], расшитой васильками и маками сорочке и бордовой корсетке. Сунув пастушонку пирожок, она погнала гусей в хлев, а Пыря поспешил укрыться за углом дома, чтобы понаблюдать за девицей. Вроде бы и светится, и красивая, и покладистая. И добрая – ишь как ласково со скотиной да птицей разговаривает. Всех покормила, обиходила, побежала на зов матери вареники с сыром лепить. Шутик терпеливо выжидал, наблюдая за жизнью подворья. Вот вернулся с работы отец с сыновьями, видать, навоз на поля вывозили. Старый дед кряхтя вышел, уселся на завалинку. Хозяйка дома и ее дочь сновали, мельтешили, хлопотали по хозяйству – то воды из колодца принести, то помои выплеснуть, то корове сена на ночь задать…
Солнце бросило последний, красноватый луч сквозь полуголые ветви вязов, закатилось за дальние холмы, от реки потянуло свежестью, и суета постепенно стихла. Селяне рано ложатся спать, зачем даром лучину жечь? Пыря же все еще прятался за углом, раздумывая, как ему поступать дальше. На этой хохотушке свой выбор остановить или продолжать искать?
Тихо скрипнула дверь. Пыря насторожился. Неужто девка? Так и есть – спустилась осторожно по ступенькам, оглянулась, набросила на голову платок и скользнула в окружавший хату сад. Что ж, надо ловить момент. Шутик вернул себе первоначальный вид и поспешил за девушкой.
– Эй, дейвушка, пойгоди!
При виде снявшего шапку остроголового Пыри селянка испуганно вскрикнула:
– Ой! Сгинь, нечистый!
– Я чийстый, в войде нейдавно сийдел, – оттопырил губу шутик. – Не бойся, я к тейбе с добром!
– С каким таким добром?
– Мой хойзяин – вейликий куйдесник Ойгнегор! Он ищет себе тайкую, как ты, крайсивую. Мне пойручил нейвесту сыскать, а я тейбя выйбрал. Буйдешь, как сыр в майсле кайтаться. Хозяин мой мудр не по гойдам, ему всего-то – девятьсот, вийдный жейних! Все завийдовать станут.
Девушка от изумления открыла рот.
– Завидовать? Ему и правда девятьсот лет?
– Всейго, – подтвердил Пыря, – в самом соку муйжчина.
– Да рассказывай! Девятьсот лет! Зачем мне старый хрыч?
– Зойтом с ног до пйят усыйпет! – неуверенно произнес Пыря, оглядываясь. – В шелка ойденет, в пайчу!
По выражению лица девушки шутик уже понял, что выбрал снова не ту. И сейчас она либо сбежит, либо его как-то обидит, как давешняя. Он уже даже решил, что пора уходить, но не успел. Беда пришла, откуда не ждали.
– Золотом, говоришь?! – раздался грозный мужской рык за спиной. – А ну, посторонись, Яринка, я этому доброхоту промеж рогов вдарю! Будет знать, как чужих невест соблазнять!
Из глубины сада показался высокий парубок с выломанным из тына колом в руках. Слова у парня не расходились с делом. На голову Пыри обрушился град ударов – увернуться обомлевший от неожиданности шутик не успел, рухнул как подкошенный, свернулся в клубок и только тихо попискивал, прикрывая голову.
– Ой, Остапчик, ты ж его убьешь! – вскрикнула девушка.
