Поставить в Фомкиных горках путевой камень никто не удосужился, только Алеша и сам знал, из каких дорог выбирать: нужно было или возвращаться на заставу, возможно, через Светлые Ручьи, или продолжать искать пресловутое «то, не знаю что».
Вопросов и загадок по-прежнему оставалось в избытке. Хозяева подбитого у тракта мурина и безногой тварешки в здешних пещерах прятались вряд ли. Как и разбойники, чей атаман благополучно сбежал на ждавшей неподалеку от места схватки лошади. Выслеживать душегуба по здешним лесам было делом заставной дружины, о чем Несмеяна и заявила, а Стоян с ней согласился. В Китеже дела охотничьи с княжьими не мешают, разве что те… сами путаются. Затесавшиеся в разношерстную ватагу волколачий шаман, переворотень и чудин давали отличный повод отправиться на розыск злонравов, а вопли Лукьяна про прикормленную купцами нечисть отсылали в осенние холмы. В холмах нашлось много чего, толку-то!
«
– Обещанного три года ждут, – буркнул богатырь, оглядывая из-под руки серовато-золотые полуденные дали.
Съездить в Светлые Ручьи и впрямь не мешало, не зря же он Алене подарочек подыскал, да и про Лукьяна рассказать надо, пусть хоть оплачут по обряду. С другой стороны, Лукоморье важней, а значит, надо гнать к Стояну, за новостями. Может, Огнегор и не знает, где заветное яроместо, а ну как наобум ткнется, да и случайно угадает? Даром, что ли, худы да бедаки в этих местах туда-сюда шастают? Если дело примет такой оборот, придется встречать колдуна с его войском с тем, что есть. Воевод, обоих, пусть Меченый на кривой козе объезжает, а вот ратников-то отбирать ему. С теми, кто дрался с разбойниками, ясно, но их слишком мало.
«
– Вперед, но шагом. Мне подумать надо.
Гривастый насмешливо фыркнул и зашагал широкой солнечной лощиной, в конце которой виднелся похожий на северный круглый шлем холм, оседланный толстым мертвым деревом. Если на него влезть, справа, сколько глаз хватит, увидишь все те же потихоньку повышающиеся холмы, зато слева блеснет Лихоборка, а за ней протянутся до самого окоема древние леса Тригорской пущи. Речным берегом до заставы ближе, чем холмами да рощами, но то до заставы…
Алеше надоело находить не то, за чем шел, даже если все оборачивалось к лучшему. Взявший след Охотник не отступит, а богатырских привычек так просто не избыть, вот мысли по кругу и возвращались к схватке с непонятной ватагой. Просто так оставить это дело Алеша не мог. Про пещеры Лукьян наврал, не было там ни разбойников, ни тех, кто якобы с торгашами спелся, но, покружив вокруг места засады, какой-никакой след да отыщется, пусть времени прошло и немало.
Что не его это дело, китежанин понимал, как и то, что и без разбойников сейчас дел невпроворот, только бывает долг… и долг. Тот, что с тебя люди требуют, – и другой, который знаешь за собой лишь ты, и поди-разбери, который сейчас важнее. А разбирать надо, причем самому. Один раз в твоей ночи чужой костер уже вспыхнул, еще раз вряд ли так повезет. И ведь бродяга Громослав вроде ничего не объяснял и не навязывал, только богатырь отчего-то всё сразу уразумел. Зато, когда за дело брались непрошеные советчики, Алеша не то чтобы не понимал, делал по-своему. И хорошо, если при этом клочки по закоулочкам не летели… на Тригорской заставе могут и полететь, Несмеяна – девка с норовом…
– Здрав будь, Алеша, – негромкий низкий голос заставил Охотника схватиться за меч, чего оказавшийся возле самого стремени высокий странник с гуслями за спиной будто бы и не заметил.
– Здрав будь, Громослав, – только и смог выдавить из себя Алеша. – Не поверишь, третий день о тебе думаю.
– Отчего же не поверю, – утешил странник, преспокойно вышагивая вровень с конем. Солнце светило ярко, и тень у седого чернобрового гусляра была не хуже, чем у самого Алеши. Значит, не призрак. – Три дня, три думки. Дорогу, поди, опять выбрать не можешь?
– Не могу. – Сам он еще мог замечтаться, но Буланыш-то что, ослеп? Как Громослав сумел к нему незаметно подобраться? – Слушай, как вышло, что тебя конь мой не заметил?
– А с чего ему меня замечать? – удивился гусляр. – Замечают либо вражду, либо нужду, либо песню. Вижу, распашень носишь…
– Ношу, – глядеть на уважаемого собеседника сверху вниз невежливо, и Алеша спешился, зацепив поводья за луку седла. – Спасибо, что надоумил.
– То не я. Китеж у тебя на лбу написан был. Годом раньше, годом позже, сам бы понял, если б прежде голову не сложил. Сейчас-то как справляешься? Что ищешь?
– Другому бы сказал, что ветра в поле.
– Будет тебе ветер, – Громослав, словно к чему-то примериваясь, глянул в небо, – и скоро. Сам тебя найдет, не спросит. Закрутит-завертит, на крылах понесет. Ты бы чего другого, пока время есть, поискал.
– Не подскажешь, чего?
