До упомянутой Громославом гряды отдохнувший в последние дни Буланыш домчал хозяина шустро, остановился, втянул ноздрями воздух, топнул ногой, всполошив пару коршунов.
«
– Живых нет?
«
– Сперва гляну.
Спешиваться богатырь не стал, только откинул плащ и положил левую ладонь на ножны. Буланыш уже шел, почти крался вперед, вытянув шею и высоко поднимая ноги. Сперва ничего не происходило, потом средь сухой травы блеснуло что-то черное, будто разлили деготь или смолу. Китежанин привстал на стременах и разглядел несколько подсыхающих луж, ровных и круглых, из которых ежиными иглами топорщился перемазанный в липкой черной дряни обуглившийся бурьян. Не валяйся рядом оружие и ошметки одежды и не будь Алеша Охотником, впору было бы искать прохудившиеся бочки и нерадивых обозников.
– Однако… – пробормотал китежанин, спрыгивая наземь возле первого из примеченных пятен.
Тела дохлых худов растекаются черной жижей, а вот исчезают не сразу, должно пройти несколько часов… так они и прошли. Трава сгорела дочерна, но почему-то ровным кругом, в центре которого и располагалась уже подсохшая лужа – будто кто-то не хотел, чтобы огонь палом по сухим холмам пошел. Громослав слышал странный шум поутру, тогда, видать, тварей и перебили, только кто? Сам Алеша в это время, положившись на чуткость Буланыша, спал богатырским сном. Стоян наверняка сидел на заставе, Несмеяна тоже никуда не собиралась, выходит, кто-то неизвестный?
«
– Значит, опять убью.
Впадину меж холмов богатырь осматривал тщательно и неспешно, хотя любопытство толкало вперед. Черных, похожих одна на другую луж оказалось семь, возле пяти валялись топоры, шестую украшала шипастая палица, а в последней торчал знакомый по Балуйкиному лесу тризуб. Это было все, что осталось от отряда текрей. Не слишком большого, но положить столько худов сразу под силу либо богатырю, либо не меньше, чем троице опытных ратников. Только здесь определенно поработал чародей – то ли огнем врагов жег, то ли молниями.
Больше среди подсыхающих пятен искать было нечего, и китежанин прошел дальше, за валунную россыпь, где отыскались еще две лужи, первая – с обычным для текрей топором на длинной рукояти, вторая на первый взгляд пустая. Обнаружились и трое дохлых шишко: щуплые трупики бедаков были опалены и изломаны, будто некто сильный и равнодушный ухватил поганцев за ноги и со всей силы приложил о горящее бревно. Зрелище не из приятных, но стервятникам без разницы, как выглядит падаль, было бы съедобно. Китежанин запрокинул голову – в небе упорно нарезали круги давешние коршуны, присматриваясь, выжидая…
– Потерпите малость, скоро уйду, – пообещал черным птицам богатырь, ворочая изувеченную тушку носком сапога.
Как убивали текрей – со всей уверенностью не сказать, но шишко обычное оружие точно не касалось, что утвердило Алешу в мысли, что тут постарался волшебник. Будь дело в лесу, китежанин бы заподозрил леших, которые иномирную погань не выносят и истребляют при любой возможности. Впрочем, в здешних холмах могут водиться и свои духи, только не любят духи живой огонь. А схватка тут была… жаркая, оставался вопрос: не ушел ли кто? Буланыш унюхал кого-то живого, скорее всего, недобитого шишко. Пакостная тварь, но разговорить можно. Загодя сплюнув, Алеша двинулся вдоль почти ровного каменного треугольника, выглядывая добычу, и сыскал, василиск ему подмигни, опять не то, что думалось.
Сперва раздалось что-то вроде смешанного с шипеньем стрекотанья, будто сорока решила притвориться змеей. Китежанин пошел на звук и увидел застрявший меж двух камней, как сперва подумалось, накрытый красно-черной тряпкой вьюк. Тряпку Охотник сдернул бесхозным топором и едва от удивления не ахнул. Перед ним была добротная клетка, в которой метался мурин, по виду – родной брат сбитого памятной ночью. Вот ведь погань летучая! Только одну подстрелили, как тут вторая…
«
– Погоди.
Алеша вгляделся в не прекращавшего голосить гада. Мурин вытягивал голову и широко разевал пасть, высовывая длинный сизый язык. Близко китежанин не подходил, но зловоние ощущалось уже в нескольких шагах.
«
Убить тянуло страшно, но клетка с тварью была следом, очень похоже, что нарочно оставленным таинственным союзником. Кто-то перебил забредших в Тригорье худов, но не тронул мурина, а Громослав послал сюда Охотника, и вряд ли случайно. Сам ли гусляр прикончил почти десяток вооруженных до зубов текрей или кому-то помогал, но он – друг, уж в этом-то Алеша не сомневался, хоть и не взялся бы внятно объяснить почему. Громославу можно верить, Громослав отправил его сюда.
– Ничего не поделаешь, дружок, – твердо сказал Алеша прижавшему уши Буланко. – Забираем.
