– Теперь еще из Охотника в наставники подался! Поучать лезешь?
– С тобой говорить – одуреешь. – После такого разговора точно в седло да за реку, но промолчать нельзя. – Да пойми же ты, голова садовая, слава для тебя теперь не цацка на шее, чтоб все видели да завидовали, слава тебе сейчас – седло! Мы со Стояном в Тригорье не… ромашки собираем!
– А что? Василисков? – показалось или ее взгляд вдруг стал настороженным?
– Заварухе в здешних краях быть, и немалой, от нечисти уже сейчас не продохнуть, – выпалил Алеша, не подумав. А стоило бы подумать.
Возможно, Стоян за эти дни так Несмеяне и не объяснил, зачем Охотники в Тригорье явились. Опытный Меченый крутится-вертится, подход найти пытается. А раз так, то тогда воеводе наверняка не терпелось узнать о замыслах свалившихся ей на голову посланцев Китеж-града. А может, она Алешу ярила, чтоб он в порыве все разболтал? Если так, то умна не по годам девка. Впрочем, лишнего он еще не сболтнул, так что продолжать надо про нее, а не про себя…
– Тебе и дружина верить должна, и соседи, – вовремя вспомнил он поход от борбища до воеводских хором, – а для того строгости с придирками мало. Гоняешь ты их, а говорить по-человечески – не говоришь. А твои люди знать должны, что ты напраслине не поверишь, лишнего не сдерешь, с головой в ладах и в бою первая, чуди белоглазой башку вон оттяпала…
– Чего?! – только что щурившиеся глаза широко распахнулись.
– Того. В Светлых Ручьях теперь знают, как ты рубишься. Случись что, к тебе за помощью побегут, а не станут метаться, как…
– Да что за гад про меня такое сказанул?! Кит небось? А ну отвечай!
У нее сейчас дым из ушей пойдет. Вот же худ за язык дернул! Успокаивать надо, а как? Как девицу – не пойдет, значит, как своего брата-вояку.
– Не ори! – рубанул богатырь. – Киту не до тебя было, а слово не воробей, вылетело, ловить поздно.
– Ты мне зубы не заговаривай! – Злость девкам не к лицу, хотя слезы еще хуже. Слеза в виде родинки на щеке у нее имелась с рождения, а вот злости сейчас хватило бы на волколачью стаю, и успокаиваться она, похоже, не собиралась. – Двое вас на свадьбу ездило, если не Кит, то ты, душа твоя змеиная. Всегда насмешником слыл…
– Слыл да сплыл. Не смешно мне нынче, а потому и не смеялся я… – Дверь скрипнула, вот и хорошо. – Идут сюда, позже догрыземся.
Владеть собой поленица все же умела. Пусть и была в бешенстве, а губы в нитку сжала – волосы пригладила и даже на лавку опустилась. Ну и Алеша в уголке уселся, правда василискову голову в мешок убрать позабыл. Ну и ладно, пусть видят, что не так уж в Тригорье и тихо.
– Купец тут, – доложил молодой, не успевший схватить здешнего загара ратник, – Чилига Евсеевич. Дело у него важное…
– Дай-ка я сам про себя доложу, – и за спины парубка выкатился некто круглолицый да румяный с короткой кудреватой бородкой. – Здравствуй, воевода! Знакомиться я пришел! С Титом Титычем мы душа в душу жили, авось и с тобой не рассоримся. Что нужно, чем помочь?
– Помочь? – удивилась Несмеяна такому напору. – Ты же гость торговый?
– И это тоже, – Чилига Евсеевич улыбнулся весело и чуть плутовато. – Врать не буду, любопытно мне, как в краях иноземных живут, за море хожу частенько, только я вперед всего – русский человек, затем – ратник княжий, пусть и с аршином вместо меча, и лишь потом купец-молодец. По весне гвоздей Титу Титовичу подбросил да подков, хватило или еще нужны? Я вот и обозик малый притащил.
– Подковы есть, а гвозди, да, не помешали бы. Сколько просишь?
– Обижаешь, – насупился Чилига. – С застав брать, как себя самого за бороду драть. Без ратных людей мы без штанов останемся, и хорошо, если с головой. Буду возить гвозди с подковами и стрелы с тетивами, как и возил, а за меня не бойся. Я еще тот хитрован, в убытке не останусь. Ты мне лучше скажи, как величать тебя, чтоб и самому не опозориться, и тебя не задеть?
– Несмеяной зови.
– А по батюшке?
– Не хочешь Несмеяной, зови воеводой.
– А-а, так это прозвище? У меня тоже имеется, Бурбело́ прозвали, и смех и грех… – начал было тарахтеть купец, но, заметив василискову голову, осекся. – Ох ты ж, сила Белобогова, это что еще за страх?!
– Охотника китежского спрашивай, – посоветовала Несмеяна, кивком указывая на Алешу. Чужая слава ей определенно была не нужна. – Он эту тварь кончил.
– Здрав будь, Охотник, прости, не приметил тебя сразу, уж больно молчалив ты, – Чилига растерянно вытер лоб, по-прежнему косясь на голову василиска. – Видел такого однажды в дальних краях. Спасибо, не вживую. Стоит на площади зверь каменный и крылатый, а из пасти вода хлещет. Правда, рогов у того всего шесть было, зато сами они побольше. Думал, выдумка, а оно вона как… Чудны́е дела творятся в землях русских! Хорошо, я хоть в этот раз охраной озаботился.
– И велика ли охрана? – для очистки совести уточнил Алеша, которому веселый торгаш начинал нравиться.
