Всадники выехали на берег из леса, а казалось – из бредового сна, поскольку лишь в бреду может пригрезиться серо-буро-зеленая лошадь с чудовищными ветвистыми рогами. Не оленьими и не лосиными, а словно бы сплетенными из колючих засохших лоз. В холке твари были с богатырского коня, но лошадиной соразмерностью похвастаться не могли: слишком толстая шея, здоровенный, до самой земли, плоский хвост, тупая не то рыбья, не то ящеричья морда. И главное – ног у скакунов было не четыре, а шесть. Или передняя пара – лапы с пальцами? Отсюда не разглядеть.
Рожи сутулых всадников на человечьи тоже не походили. Высмотреть совсем уж мелочи Алеша не мог, но торчащие в стороны перепончатые уши вызывали желанье их отрезать вместе с головами. По ушам Алеша гостей и опознал.
– Вировники? – без особой уверенности предположил прежде не имевший дело с болотными диволюдами богатырь, и Стоян, подтверждая, кивнул. – Тогда эта кочерга ржавая – с ними?
– Несомненно. Железняк по доброй воле из топей не выйдет. Ничего не поделать, придется с ними говорить.
– Как?
– Русским языком. Пошли.
– Лады. – Алеша покосился на преодолевавшего обрыв великана, тот делал это неуклюже, но уверенно. – Несмеяне скажем?
– Придется, ворота-то закрыли.
Воеводу им повезло найти сразу. Поляница со шлемом в руках вышагивала по верхним мосткам, ободряя хмурых лучников. Рядом опять терся чародей, по-прежнему зеленоватый. Волшбу творить юнец и не собирался, видать, в самом деле слабосильный. Толку от такого на стене, особенно когда бревна полетят…
– Чего вам? – нежности в голосе Несмеяны не было, как и дрожи.
– Вели дальний мост спустить, – Стоян тоже был спокоен, – и ворота открыть.
На лице воеводы тотчас проступило презрение. Не иначе подумала, что они удрать решили. Ну а что? Алеша совсем недавно сам ей песни пел про то, что у Охотников – свои дела. Воевода подозвала одного из ратников и без лишних слов отправила с приказом к восточным воротам.
– Езжайте, – махнула рукой. – Скатертью дорога.
– На том берегу диволюди болотные, – Меченый невысказанный упрек словно бы не заметил. – По всему выходит, железняка они привели, нужно узнать зачем.
– Что еще за болотники? – глянуть за реку Несмеяна все ж соизволила. – Не видать…
– Вировники, – по своей всегдашней обстоятельности уточнил Стоян. – За речным мостом стоят, отсюда не разглядеть, а с башни как на ладони.
– Хорошо, – свела брови поляница, – узнавайте, но, если что, сами выкручиваться будете. Второй раз ворота, уж извините, не открою.
– Выкрутимся, – пообещал Меченый, но его слова утонули в отчаянном треске.
Железняк успел не только влезть на обрыв, но и добрался до стоявшей на берегу гостевой избы, где селили тех, кого почему-то не пускали на заставу. Изба была добротной, сложенной из могучих бревен, да толку-то! Крышу великан проломил с первого удара, а со второго она рухнула внутрь сруба. Что ж, за каким худом сюда явились болотные жители, стало очевидно всем.
– Вот и поговорили, – рыкнула воевода и заорала: – Лучники, бей! В голову, в голову давай!
– Алеша, – рука напарника сгребла Алешино плечо, – отвлеки его! Уведи подальше, пока я говорю с этими…
– Лады.
– Я его придержу, – Меченый уже взялся за чаробой, – но не мешкай. Убить железняка ты вряд ли сможешь, да и нельзя этого… Пока я не вернусь.
Слова Стояна неслись уже в спину бежавшему к конюшне богатырю. «Отвлеки!» Как?! Стрелы, даже бронебойные, против этакой громадины бесполезны, меч – ох, рискованно, придется ведь вплотную подбираться. Копье бы, только своего нет, а искать – время терять, да и вряд ли сыщешь по руке. Да и проймет ли копье железное чудище? Что его вообще проймет?
Буланко вовсю месил в своем деннике солому – чуял, что творится какая-то дрянь, – но при виде хозяин встал в полный сбор и замер. Мог бы сам себя оседлать – оседлал бы.
– Ну что, друже, в салки-догонялки играть любишь? – Алеша не мешкая взялся за сбрую. – Хотя все одно придется!
«
– Великан железный. Большой, сильный… и медленный. Достанет – плохо будет, но мы же быстрые… и умные!
«
Руки привычно затягивают подпругу, в голове крутится глупость за глупостью, за спиной шумно дышит запыхавшийся дружинник. «Старшой» велел поторопиться. У Охотников «старшого» не водится, но не объяснять же! Лук со стрелами в будущей пляске без надобности, только путаться будут, щит от удара великана не спасет, меч и так на боку, а вот зачарованный аркан взять нужно, может, получится ноги спутать… Все, готово!
– Эй, мил-человек… постой! Не велено!
– Чего? – Алеша со злостью обернулся на вопль, но орали не ему, а тащившему богатое седло бородачу. Купцу Чилиге.
– Я с тобой, – отдуваясь, сообщил тот, – авось пригожусь.
– Это вряд ли, – фыркнул китежанин, выводя под крики и какое-то буханье Буланыша наружу. – Тут сиди. Целей будешь.
