Также показательной стала операция по обороне острова Окинава, японский гарнизон которого составлял примерно 85 тысяч человек, а вместе с мобилизованными гражданскими жителями – свыше 100 тысяч человек. Из этого количества в плен сдались не более 10 тысяч человек, практически все – мобилизованное гражданское население. Более 80 тысяч военнослужащих погибли в бою. Когда от гарнизона осталась только командная группа, командующий и его начштаба совершили харакири, а их оставшиеся подчиненные – штыковой атакой на американские позиции.
Несколько другим было соотношение погибших и пленных в Маньчжурской операции. На ее начальной стадии, а также при обороне отдельных укрепленных районов, расположенных в глубине, погибло примерно 84 тысяч японских военнослужащих, еще свыше 15 тысяч умерли от ран и болезней. Пленено было порядка 600 тысяч человек.
В ходе Южносахалинской наступательной операции (11–25 августа 1945 г.) из 20-тысячного соединения в плен сдались 18 320 японских солдат и офицеров.
В ходе Курильской десантной операции (18 августа – 1 сентября 1945 г.) японцы потеряли убитыми и ранеными чуть более одной тысячи человек, пленными – 50 442 человека, в том числе четыре генерала и 1280 офицеров. При этом нужно напомнить о том, что гарнизоны подавляющего количества островов перед советскими войсками капитулировали без боя, и только отдельные (около 10 тысяч человек) японцы успели эвакуировать в Японию.
Самые большие потери обеих сторон были при сражении за Шумшу (18–22 августа 1945 г.). В боях за этот остров японцы потеряли убитыми и ранеными 1018 человек, из которых свыше 300 – убитыми, а также 12 225 человек пленными. При этом советские войска потеряли 416 убитыми, 123 пропавшими без вести (в основном утонувшие при высадке), 1028 ранеными, а всего – 1567 человек.
Таким образом, нужно признать, что боевой дух японских военнослужащих и даже гражданского населения был очень высокий. В основе этого лежали многовековые традиции, основанные на беззаветной преданности граждан определенных сословий своим вождям, которые были почитаемы всем населением Японии.
Но, как известно, в составе Квантунской армии были не только японцы. На территории Маньчжурии проживало большое количество эмигрантов из Российской империи и бывших бойцов белогвардейских армий, часть из которых поступила на японскую службу. Дело в том, что после оккупации Маньчжурии японскими войсками перед их командованием встал вопрос о том, как относиться к русскому населению, которого было достаточно много в этом районе, особенно в его северной части. Эти люди, преимущественно из числа белой эмиграции, враждебно относились к СССР, но при этом оставались также и чуждыми местному населению. Поэтому еще до прихода японцев в Маньчжурию их разведка достаточно активно сотрудничала с русскими военными эмигрантами и хорошо знала их настрой. На этом основании в штабе Квантунской армии было принято решение об использовании всех русских эмигрантов в случае возникновения вооруженного конфликта с СССР. При этом было указано, что эти люди должны сотрудничать с японскими властями даже в независимости от их желания, то есть в принудительном порядке.
В конце 1936 года полковником Кавэбэ Торасиро из штаба Квантунской армии был разработан соответствующий план реализации этого решения. В соответствии с ним было решено объединить все разрозненные русские вооруженные отряды, состоявшие в армии Маньчжоу-Го, а также группы лесной, горной полиции и охранные отряды в единую воинскую часть. Командовать этими отрядами должны были японские офицеры и, как исключение, русские офицеры, но предварительно отобранные для этого японским командованием. Основной задачей создаваемой части должна была стать военная подготовка русских эмигрантов на случай войны Японии с Советским Союзом.
Курировать работу по созданию «русской» части было поручено помощнику начальника 2-го (разведывательного) отдела штаба Квантунской армии подполковнику Мичитаке Ямаоке, который занимался разведывательной работой, направленной против Советского Союза. Непосредственным организатором части стал майор Асано Макото (Такаси), который также считался специалистом по русским делам. Впоследствии по имени этого человека отряд получил название «Асано». Его ближайшим помощником стал эмигрант, майор маньчжурской армии Гурген Наголян, армянин по национальности, который в 1920-е годы служил в харбинской железнодорожной полиции, а с 1932 года – в армии Маньчжоу-Го. Ответственным за призыв новобранцев и инструктором военной подготовки отряда был полковник маньчжурской службы Николай Борисович Коссов.
Отряд «Асано» формировался как разведывательно-диверсионный. Поэтому к работе в отряде привлекались специально обученные японские офицеры-разведчики, прошедшие обучение в элитной токийской разведывательной школе. Базировался он в казармах и постройках, оставшихся от Русской охранной стражи КВЖД вблизи железнодорожной станции Сунгари-II (Лаошаогоу), расположенной в шестидесяти километрах от Харбина.
