Главный грех: Лоррен грандиозно воровал из казны, но не просто для себя. Он финансировал врагов короны через сложную сеть подставных лиц и банков в… Венеции! Финансировал венецианских банкиров! Ссужавших деньги мятежным гугенотам в Лангедоке!
Цель? Ослабить короля, создать хаос, в котором он мог бы выдвинуться на первый план, стать новым «спасителем» или даже… больше. Измена. Чистой воды.
Женщины: его слабость и оружие. Обожает красоту, но как коллекционер редких вещей. Искусный, изощренный любовник (слухи ходят самые фантастические). Терпеть не может отказов — для него это личное оскорбление, вызов его всемогуществу. Обожает кокетство, игру, «охоту» — ему важен азарт, преодоление. Просто так ему неинтересно. Идеально. Это и есть его ахиллесова пята. Я дам ему игру. Долгую, сложную, дорогостоящую.
Конец: казнь. За измену. Когда компромат всплывет. И моя цель — ускорить этот конец и не стать его жертвой до того.
Значит, так, — мысль пронеслась ясно. Я не просто Елена де Виллар, скучающая жена. Я не жертва. На время этой игры, пока Лео в опасной миссии…
«А вдруг он увидит фальшь? А вдруг мои нервы подведут?»
Я резко поднялась из воды. Капли стекали по коже, но я уже не чувствовала прежней уязвимости.
«Нет. Я — Виктория. Страх — мое топливо».
— Я — Виктория! — произнесла я вслух, пробуя имя. Виктория. Победа. Звучало по-французски, элегантно, но несло скрытую угрозу. Имя-вызов. Имя-обетование. Да, придворные в Версале активно использовали псевдонимы, прозвища и «титульные имена». Сложная игра в рамках строгого придворного этикета. Мадам Виктория. Главное — отсечь «де Виллар». Лео — моя любовь и сила, но его имя сейчас — слабость, привязка к жертве.
— Мари! — мой голос прозвучал звонко, властно, заставляя служанку тут же появиться в дверях ванной. — Моё самое красивое платье. То синее, с серебряной вышивкой «лунным светом». Готовь его. И волосы — сложные. Без сантиментов. Я должна выглядеть… безупречно. Королевой, но не на троне. Загадкой, которую он захочет разгадать любой ценой.
Мари, увидев мое лицо, мою осанку, мой горящий взгляд, только молча кивнула. Страх в ее глазах сменился на осторожную надежду и решимость.
Я вышла из ванны, обернулась в простыню, подошла к зеркалу, запотевшему от пара. Провела рукой, стирая влагу. В проступившем отражении смотрела на меня не прежняя запуганная пленница с тенями под глазами, а новая женщина. Виктория. С холодной ясностью в глазах, с ледяной решимостью в сердце, с ядом остроумия на языке и с тетрадью измены Лоррена, незримо лежащей в кованом ларце её разума.
Игра началась. По-настоящему. И первая ставка — этот ужин. Я намерена выиграть право выйти из этой комнаты. Не как милость, а как первый трофей в моей войне.
— Колетт! — бросила я через плечо, уже думая о первых фразах, о том, как буду держать вилку, о том, какой оттенок улыбки выбрать. — Какое вино подают к дичи? Пусть принесут самое лучшее. Бургундское. И скажи им, — я кивнула в сторону двери, за которой стояли тени Лоррена, — что… мадам Виктория… ожидает лучших блюд. Не опаздывают с подачей пусть. Мое время теперь — деньги.
Платье сияло, как васильковое поле при лунном свете. Прохлада шелка скользнула по коже, серебряные нити вышивки мерцали холодными звездами.
«Каждое слово — кинжал. Каждая улыбка — ловушка. Он хочет добычу? Пусть получит хищницу. Сегодня он увидит не жертву, а зеркало, в котором отразится его гибель».
Я была готова. Встречать своего врага. И начинать его крушение.
Конец главы — не конец истории! Подпишитесь на меня, чтобы не пропустить продолжение. Ваша оценка звездочкой ⭐️ — сигнал мне, что книга интересна читателям. Спасибо за поддержку!
Дверь открылась ровно в девять. Не Ансельм, не тени Лоррена. Сам герцог. Огюстен де Лоррен вошел, как хозяин, принимающий капитуляцию. Бархатный камзол цвета спелой сливы, тончайшее кружево жабо, бриллиантовая булавка в галстуке. Он пах дорогим табаком, цитрусовым одеколоном и непоколебимой уверенностью. Его глаза, холодные и оценивающие, мгновенно нашли меня в центре комнаты.
Я стояла, залитая мягким светом канделябров, в синем платье, где серебряные «лунные» нити вспыхивали при каждом движении. Волосы, уложенные Мари в сложную, но строгую прическу с несколькими искусно выпущенными прядями, подчеркивали линию шеи. Никакой дрожи в руках. Никакого испуганного взгляда. Только спокойная, чуть отстраненная улыбка на губах, как у хозяйки, принимающей долгожданного, но не сверхважного гостя.
— Мадам де Виллар, — произнес он, делая безукоризненный поклон, но его взгляд скользил по мне с откровенным любопытством, смешанным с удивлением. Я не была той сломленной тенью, которую он видел в подземелье. — Вы сияете. Как ночное небо.
— Герцог, — я слегка наклонила голову, не опуская глаз. — Благодарю за комплимент. И за точность. Пунктуальность — редкость в Версале. Прошу, садитесь. — Я указала на накрытый стол для двоих. Его удивление росло. Я не робко ждала его приказа, а приглашала.
