Я аккуратно закрыла самодельный блокнот и крепко сжала его в руках. Его ядовитый шепот об измене все еще висел в воздухе, смешиваясь с запахом воска и духов. Игра действительно вступила в смертельно опасную фазу. Но Виктория не отступит. Теперь у нее было оружие. Первое, хрупкое, но настоящее. И она будет собирать его дальше, камешек за камешком, строя свою защиту и, возможно, свое нападение.
Вечерний воздух в Версальском парке был напоен ароматом роз, жасмина и дорогих духов. Фонари, расставленные вдоль главных аллей и возле фонтанов, отбрасывали таинственные тени, превращая геометрическую строгость партера в лабиринт света и тьмы. Среди зелени мерцали огоньки, слышался смех, негромкая музыка лютни и виолы доносилась откуда-то со стороны Оранжереи — король или кто-то из принцев устроил импровизированный концерт. Столы ломились от изысканных закусок, сладостей и прохладительных вин.
Елена — Виктория была центром притяжения. Облаченная в платье цвета лунной пыли, усыпанное крошечными серебряными звездами (еще один «подарок» Лоррена, подчеркивающий ее статус его «ночной звезды»), она парила среди гостей. Уроки Версаля усваивались быстро. На дерзкий намек маркиза — остроумная, чуть язвительная отповедь. На комплимент стареющего герцога — кокетливый, двусмысленный ответ, заставлявший его пыжиться от удовольствия. На сплетню графини — легкое, обезоруживающее непонимание, тут же переведенное в шутку. Она искрила, как шампанское, которое лилось рекой. Лоррен, шедший рядом, сиял. Его пташка не просто пела — она училась летать в их стае, и училась блестяще. Гордость и обладание распирали его.
— …и представьте, Виктория, — Лоррен говорил чуть громче обычного, его щеки порозовели от вина, а глаза блестели особым, раскованным огоньком. Он наклонился к ней, делясь «секретом» так, что могли слышать ближайшие любопытные уши. — Эти венецианские банкиры! Акулы, не иначе. Жадность их погубит. Помню, имел дело с одним — Амброджо Морозини, слышали? — Он произнес имя с презрительной гримасой, словно выплевывая косточку. — Торговался за каждый сольдо, как последний лавочник! Настоящий ростовщик. С ними только железная рука и холодный расчет, иначе сожрут с потрохами. — Он отхлебнул вина, удовлетворенный своим рассказом и собственным могуществом, которое, по его мнению, сломило жадного Морозини. Что именно он делал с банкиром — закупка оружия, перевод средств для тайных операций, давление на конкурентов Лео? — он, конечно, не уточнил. Но имя прозвучало. Звонко и опасно.
Елена засмеялась легким, серебристым смешком, поднося веер к губам.
— Железная рука — это точно про вас, герцог, — кокетливо бросила она, ловя его самодовольный взгляд. Но внутри мысль уже мчалась: Амброджо Морозини. Венеция. Тетушка Лео, маркиза Элиза де Эгринья. Ее тайная сеть должна узнать это имя. Возможно, ниточка к Лео. Возможно, слабость Лоррена. Мари, — мысленно отметила она, — завтра же. Только осторожно.
Лоррен, подогретый ее смехом и вином, продолжал павлинить перьями своих историй — о дипломатических победах (своих, конечно), о редких соколах, о дуэлях, где он был непревзойден. Елена улыбалась, кивала, бросала восхищенные взгляды, ловко парировала его колкости. Внутри же холодный голос шептал: «Старый, пьяный пердун. Твое тщеславие погубит тебя. Я запомню все».
Они подошли к группе оживленно шепчущихся дам возле фонтана Латоны. Дамы, завидев фаворитку Лоррена и его самого, тут же расцвели в улыбках, но в глазах читалось жгучее любопытство.
— Мадам Виктория! Герцог! Вы слышали? — воскликнула одна, не в силах сдержать новость. — Ужасные вести с севера! Контрабандисты, настоящие разбойники, напали на патруль под Сен-Дени! Но нашла коса на камень! Говорят, молодой маркиз Шарль де Сен-Клу, представьте, всего двадцать лет, в одиночку задержал троих! Настоящий герой!
Елена замерла. Сердце ушло в пятки. Шарль?
— Но… — лицо второй дамы стало трагическим, — говорят, его ужасно ранили. Шпагами, пистолетом чуть не в упор… Смертельно, дорогая, смертельно! Его еле довезли до поместья Сен-Клу. Никто не знает, выживет ли бедняга. После такого подвига — король просто обязан наградить его, если… если он выкарабкается, конечно. — Дамы вздохнули в унисон, смакуя трагедию.
Шарль. Милый Шарль, ушедший в армию «стать мужчиной». Смертельно ранен. Единственный сын и надежда древнего рода. Мир вокруг Елены на мгновение поплыл. Музыка заглохла в ушах, сменившись гулом. Она почувствовала, как кровь отливает от лица. Веер в ее руке дрогнул.
— Мадам Виктория? — Голос Лоррена прозвучал рядом, резкий, настороженный. Его цепкий взгляд уловил мгновенную бледность, тень настоящего ужаса на ее лице, так не похожую на искусную игру. — Вы знакомы с семейством Сен-Клу?
Елена заставила себя вдохнуть. Собрала рассыпавшиеся мысли. Нельзя выдавать настоящую боль. Нельзя.
