– Сигнальные ракеты, – выдвинул Тифон новое предложение.
– А вот это – то, что надо. Смотайся на «Малютку» и притащи десяток. И помпу захвати. Чтобы направленный поток сформировать. Иначе ракету назад вынесет. А мы пока люк покараулим.
Пока старший лейтенант плавал к «Малютке» и обратно, Карцев массировал икры, которые болели немилосердно.
– Может, стоит уколоться? – высказался в пространство Морской Змей.
– Не хочу, – отозвался Барракуда. – Реакция снизится. Эти твари прямо чудовищно быстрые.
– Тогда хоть первым не лезь. Пропусти меня или Тифона. Мы справимся.
– Знаешь, я тоже был уверен, что справлюсь. Тем более что уже имел соответствующий опыт. Оказалось, что эти гады намного опаснее наших. Поэтому не будем менять коня на переправе. Страхуйте меня сзади, в крайнем случае вытаскивайте.
– Не хочешь мне сообщить, как планируешь действовать? – спросил Морской Змей.
– Не хочу. Нас сейчас слушают. Пусть моя идея кое для кого станет сюрпризом. Думается мне, что ни с чем подобным нашим гостям точно не приходилось сталкиваться.
Барракуда угадал. Центавриец знал много. Его знания основывались не только на собственном опыте, но и на сведениях, почерпнутых из памяти многих поколений предков, которым приходилось сталкиваться даже с шаровыми молниями. Но на воздухе. А тут что-то весьма напоминающее шаровую молнию перемещалось в воде. Яркое пульсирующее пятно поднималось, касалось потолка, потом медленно опускалось почти до пола, чтобы снова устремиться вверх. Осьминог пытался отогнать его с помощью сифона, но помпа, которую тащил один из аборигенов, была мощнее, поэтому головоногому приходилось все время пятиться. Один раз он попытался оттолкнуть светящееся пятно щупальцем, но получил сильнейший ожог.
Теперь в ментальном излучении центаврийца больше не было непоколебимой уверенности в собственном превосходстве над жалкими, недалекими аборигенами. Его мозг излучал страх, граничащий с паникой. Осьминог отступал, даже не пытаясь перейти в атаку.
В узком коридоре троица боевых пловцов, расположившихся в разных уровнях, перекрывала почти все свободное пространство, но при этом офицеры умудрялись не мешать друг другу. Тифон, как самый крупный и массивный, орудовал помпой, направляя струю воды в сторону осьминога. Барракуда выстреливал новую ракету, как только догорала предыдущая. При этом он старался попасть в осьминога, но тот вовремя отодвигался назад, поддерживая дистанцию, на которой мог затормозить полет ракеты струей из сифона. Морской Змей держал наготове вибронож, чтобы пресечь возможный маневр щупальца.
Коридор закончился, и осьминог, мгновенно сориентировавшись, втянулся в узкую щель приоткрытой двери каюты, располагавшейся по правому борту судна.
«Тупик, или эта сволочь уйдет через иллюминатор?» – пронеслось в голове у Барракуды.
«Не уйдет, – так же мысленно ответил ему Морской Змей. – Там метра полтора песка течением нанесло».
Боевые пловцы приблизились к двери. Осьминог пытался закрыть ее изнутри, но проржавевшие петли не поддавались. Морской Змей отсек кончик мелькнувшего в просвете щупальца, дав возможность Барракуде заглянуть внутрь.
Луч мощного налобного прожектора осветил небольшую узкую каюту, почти весь дальний торец которой был заслонен тушей и щупальцами головоногого. Два щупальца бешено орудовали в иллюминаторе, стараясь разгрести тонны слежавшегося песка. И это им удавалось. Осьминог давил на людей ментально, но их «щиты» пока выдерживали его напор.
Барракуда, не раздумывая, выстрелил из ракетницы, и на этот раз попал. Ментальный вопль горящего изнутри головоногого буквально оглушил боевых пловцов. Щупальца метались по тесному помещению, бились о переборки, сдирая с них ржавчину, хлопья которой быстро заполнили весь объем каюты, полностью перекрыв обзор.
Боевые пловцы попробовали приоткрыть дверь шире, но даже усилий троих крепких мужчин не хватило, чтобы сдвинуть ее хотя бы на миллиметр.
Осьминог продолжал биться, давя на психику людей, и Барракуда принял решение добить врага, чтобы прекратить его мучения. Отогнав подальше старлеев, он примостился за комингсом двери, имеющим заведомо большую толщину, чем ее полотно, и, выставив перед собой автомат, заботливо прихваченный перед спуском в надстройку, дал в щель длинную очередь, поводя стволом по вертикали и из стороны в сторону. На двери образовалось несколько выпуклостей, но ни одна из игл в коридор не вылетела. Ментальный крик оборвался.
Адреналин, активно поступавший в кровь во время боя, прекратил выделяться и наступил откат. Ноги болели уже совсем нестерпимо, и Барракуда, опустившись на пол, роль которого тут играл подволок, вколол в икры обезболивающее прямо сквозь гидрокостюм.
– Командир, ты не ранен? – забеспокоился Морской Змей.
– Нет, все в порядке. Просто эта сволочь сильно меня придавила.
– Кости целы?
– Целы, а вот мышцы, похоже, в хлам.
– Тогда не напрягай их больше. На «Малютку» мы тебя сами доставим.
