– У меня тоже есть вопрос, – вышел из ступора Вильгельм Пятый. – Раньше в бюджете Великобритании была отдельная статья на содержание домохозяйства монархии. Из средств Суверенного гранта на эти цели выделялось около ста миллионов фунтов стерлингов в год. Кроме этого, нашей семье выплачивалось двадцать пять процентов прибыли от принадлежащего Короне имущества. Теперь эти суммы будет централизованно выплачивать Конфедерация, или они будут поступать из бюджета Франции, которая осуществляет протекторат?
– Ни то, ни другое. Конфедерация приняла решение сохранить ваше королевство, но не имеет ни малейшего намерения его кормить. У вас осталось более семидесяти шести тысяч подданных, вся городская инфраструктура и огромное количество памятников культуры. Извольте зарабатывать деньги самостоятельно.
– Каким образом? В Лондоне почти нет промышленных предприятий, а те, что имеются, в основном занимаются клинингом, утилизацией отходов, изготовлением и ремонтом коммерческого и упаковочного оборудования, выполнением инженерных работ, ландшафтным и интерьерным дизайном. Большинство из них лишь предоставляют услуги.
– Вот и занимайтесь предоставлением услуг. У вас неплохо развит гостиничный и экскурсионный бизнес, имеется около трех десятков театров, два десятка стадионов, Альберт-холл, Королевская опера, множество ресторанов и кафе. А количество архитектурных памятников, куда можно водить экскурсии, вообще не поддается исчислению. Организуйте у себя в королевстве туристическую Мекку и зарабатывайте на этом.
– Уильям, – обратилась Кейт Миддлтон к своему мужу. – Мы еще долго будем тут стоять? Пригласи наших гостей к столу! Ничего ведь экстраординарного не случилось, жизнь продолжается. Наше королевство стало меньше, но оно сохранилось, и ты, как и прежде, его король.
Потом Кейт переключилась на дочь:
– А ты, Шарлотта, проведи для наших гостей экскурсию по дворцу – они у нас в первый раз и ничего не видели.
– Пойдемте, господа, – очнулся от раздумий Вильгельм Пятый. – У нас есть поговорка: «Не существует смысла в стоянии, когда можно сидеть». Нам накрыли стол в Китайской столовой – это тоже на втором этаже, но в противоположном крыле дворца. Мы с Кейт и мальчиками пойдем вперед, а Шарлотта устроит вам небольшую экскурсию.
Шарлотта Элизабет Диана Уэльская выглядела совсем молоденькой, хотя в мае ей уже стукнуло сорок. Красоту и миловидность она унаследовала от своей бабушки – принцессы Дианы, а сообразительностью пошла в маму. Поэтому к поручению родителей отнеслась с высокой долей ответственности и попыталась максимально расположить к себе двух генералов, один из которых отныне являлся непосредственным боссом ее отца.
Из Тронного зала она вывела генералов в Картинную галерею, протяженность которой составляла пятьдесят пять метров. Розовые стены галереи над белыми, украшенными мраморными барельефами каминами, и стоящими между ними длинными белыми диванами были увешаны картинами Вермеера и Рембрандта. Двух диванов определенно не хватало. Похоже, что их перенесли в Тронный зал непосредственно перед появлением во дворце нежданных, но очень важных гостей. Перед диванами на витых резных ножках стояли деревянные столики-витрины, в которых экспонировались наброски Пикассо.
Шарлотта хорошо знала дворец, и ее экскурсия была вполне профессиональной. В очереди на престолонаследие она была второй после старшего брата и имела некоторые шансы со временем получить корону. Так почему бы не упрочить знакомство с персонами, от которых будет зависеть будущее королевства. Из Картинной галереи она через Гобеленовый зал провела гостей в Восточную галерею, где вдоль стен с картинами стояли еще более длинные диваны, на этот раз розового цвета. На каждый можно было посадить не менее пятнадцати человек. Из Восточной галереи они зашли в Банкетный зал, за сорокаметровый П-образный стол которого помещалось несколько сотен человек. Белые стены этого зала сильно дисгармонировали с насыщенно красным ковром на полу.
Константин обратил внимание, что красный цвет во дворце встречался чаще, чем все остальные вместе взятые. Сопоставив это наблюдение с воспоминаниями о светлых жизнеутверждающих интерьерах Зимнего дворца, он сделал для себя вывод, что быт британских монархов несколько мрачноват и не слишком уютен. Может быть, именно это послужило причиной того, что они, с детства привыкшие к обилию красного цвета, никогда не стеснялись проливать кровь, особенно если эта кровь – чужая.
Вновь выйдя в Восточную галерею и пройдя до ее конца, они вышли в Бальный зал, в торце которого был установлен знаменитый орган, на котором сам Мендельсон в 1842 году исполнял отрывки из своих произведений. Этот зал использовался не только для проведения балов и государственных банкетов, но и для особенных церемоний, в частности поручения лидеру партии сформировать правительство. Длина зала составляла тридцать шесть метров при ширине восемнадцать, а декор был решен в красных и золотых тонах.
