Шарлотта приводила много исторических фактов: когда и при каком короле был построен каждый из залов, что в них было раньше, но Константин большую часть этой информации пропускал мимо ушей. Он и королей-то таких не помнил. Это была чужая история, интересная только специалистам. Константин пытался составить общее впечатление. Да, вычурно, помпезно, богато. Но не более. Ну и что с того, что тут имеются аж три огромных пиршественных зала и два бальных. Денег британским королям было некуда девать, вот и вкладывали их в предметы роскоши. Да еще и бессистемно. В целом-то дворец получился не слишком удобный. И натопить его, похоже, было чрезвычайно сложно. Хотя какие тут зимы – одно название. Сам дворец, пожалуй, будет немного повеличественнее Эрмитажа, но вот Королевский сад при нем, на который они полюбовались из окна… Ну, очень скромненько по сравнению с ансамблем Петергофского парка.
Из бального зала экскурсанты проследовали в западную галерею, а оттуда, пройдя по длинному коридору мимо дверей малых покоев, вышли к Китайской столовой, расположенной в угловом зале дворца.
Китайская столовая представляла собой прямоугольный зал, центральную часть которого занимал небольшой стол красного дерева всего на два десятка посадочных мест. Стены китайской столовой, лишь небольшая часть которых оставалась свободной от картин и зеркал в золоченых рамах, были выкрашены в голубой цвет. На потолке, почти во всю длину зала, красовалось изображение парящего дракона. При этом создавалось впечатление, что он держит в лапах шнур, поддерживающий скромную люстру в виде перевернутого зонтика. Вдоль стен располагались фарфоровые китайские вазы и светильники. Карниз, оконтуривающий потолок по всему периметру, занавеси и обивка кресел были красными; массивные часы, стоящие на каминной полке, золотыми.
К тому времени, когда генералы и Шарлотта появились в столовой, все остальные уже успели рассесться за столом: с одной стороны, королевская семья, с другой, напротив них – вельможи. Принцесса прошла вперед и заняла свободное место между своими братьями. Два места во главе стола пустовали. Остальные кресла были убраны.
– Присаживайтесь, господа генералы, – предложил Вильгельм Пятый. – Мы только вас ждем.
«Ну, раз вы так решили, то и мы не станем скромничать», – подумал Константин и уселся в торце стола в кресло, соседнее с занятым королем. Жан-Луи занял последнее свободное кресло, оказавшись между Константином и премьер-министром.
Вильгельм Пятый подал знак мажордому, и слуги начали разносить блюда.
«Надеюсь, что это будет не овсянка», – мысленно пошутил Петров. Его надежде суждено было сбыться: в глубокую суповую тарелку была налита густая жидкость, по цвету и консистенции напоминающая детскую неожиданность, в которой лежало несколько кусочков мяса. Но пахло это варево вкусно.
– У вас принято молиться перед едой? – поинтересовался король у Петрова.
– Нет, я атеист, а моя жена хорошо готовит, – пошутил Константин.
– Тогда и мы пропустим этот необязательный пункт программы. Может быть, тогда рюмочку скотча в качестве аперитива?
– Я за рулем, а коллеге, думаю, не повредит – он сегодня с водителем.
Жан-Луи пропустить перед едой малую толику шотландского виски не отказался, и они с Вильгельмом Пятым чокнулись хрустальными бокалами. Француз не спасовал бы и перед существенно большей тарой, но зная, что англичане привыкли дринькать исключительно из мелкой посуды, не стал никого провоцировать.
– Вы кушайте, это традиционное английское блюдо – суп из бычьих хвостов, – порекомендовала Кейт, заметившая, что Константин посматривает на тарелку с некоторым опасением.
Суп оказался вполне съедобным, хотя и пресноватым, а мясо совсем не жестким. Помня, что в приличном обществе тарелку не следует наклонять не только от себя, но и к себе, Константин доел мясо, оставив в тарелке большую часть жидкости. Просто отложил ложку после того, как она перестала нормально зачерпывать.
Как только он положил ложку, тарелку сразу унесли, а на ее место поставили большое блюдо с тушеным ростбифом, картофелем фри, зеленым горошком и, куда же без него, йоркширским пудингом. Пришлось снова вспоминать правила приличия: нож в правой руке, вилка в левой, от толстого ломтя мяса отрезается маленький кусочек, макается в подливку и сразу отправляется в рот. И не частить. Доедать все не обязательно. Кроме пудинга, естественно, который полагается съесть до мяса.
Жан-Луи с Вильгельмом Пятым еще несколько раз дринькали. Джордж и несколько лордов их всемерно поддерживали, а вот Луи предпочел воздержаться.
На десерт к чаю подали сыры: ланкаширский, голубой бинли, чеддер, чеширский и «Итонскую путаницу» – смесь ягод, безе и взбитых сливок. Пробовать голубой бинли Константин не рискнул, поскольку искренне считал, что плесневелый сыр следует выбрасывать на помойку. Ланкаширский и чеддер его особенно не впечатлили, а вот насчет чеширского решил, что с пивом вполне покатит – в меру солененький и пахнет приятно.
