Чародей ещё договаривал последнее слово, когда эльфы вокруг него подняли такой гвалт, что невозможно было услышать даже собственные мысли. Он поморщился от налетевшего на него шума, тяжело вздохнул и раскинул руки. В тот же миг спокойное и неподвижное озеро вдруг забурлило, затем поднялась огромная волна и окатила всех, стоящих на площади.
Эльфы тут же успокоились. Кого-то волна сбила с ног, кто-то остался на ногах, но все теперь молчали, и, тяжело дыша, злобно смотрели на Чародея.
— Лучше бы мы не соглашались на твоё предложение! — проворчал Тессарион и в сердцах плюнул в сторону Чародея, — Сперва ты осквернил наши земли своим присутствием, а теперь просишь нас отказаться от гордости!
— Если бы не я, вас всех бы уже перебили. Как по мне, признать поражение — не худшее, что может случиться в жизни.
— Нет, чужак! Ты не понимаешь. Это — хуже смерти!
— Всё, что угодно, лучше смерти. Уж поверь. Но, если вас не устраивают мои условия, то прошу.
Чародей чуть обернулся и указал в направлении берега, где армия Некроманта уже разбила лагерь, томясь в ожидании.
— Вы можете взять оружие и напасть на них. Может быть, воспользовавшись эффектом неожиданности, вы даже кого-нибудь убьёте. Но итог будет один. Вас всех уничтожат. Либо, вы можете признать поражение, остаться в живых и наращивать силы для мести. Может уйти не один год, но, когда вы снова будете готовы к бою, вы нанесёте удар, когда враг не будет ожидать, и отомстите. Но выбирать вам конечно. А я подожду вон там.
Чародей оставил эльфов на площади, а сам ушёл под кроны деревьев, где среди эльфийских детей сидел Алекс, и показывал малышам фокусы. Сейчас он перемещал в воздухе водяной шар, внутри которого, ничего не понимая, плавала рыбка и тупо смотрела по сторонам, веселя детей и отвлекая их от ужаса происходящего.
Чародей благоговейно вздохнул, глядя на ученика, и вдруг почувствовал облегчение. Не от того, что снова мог вздыхать без страха вызвать приступ кашля, а от того, что теперь появился шанс исцелиться, оставив Алекса в живых. Как бы ни хотелось, Чародею пришлось признать, что он привязался к парню. И сейчас, глядя на него, сидящего в мягком голубом свечении от сфер на башнях и играющего с детьми, Чародей чувствовал гордость за юношу и за себя.
— Славный парнишка, — сказал он самому себе, — хорошо, что я его встретил.
В этот момент к Чародею подошёл Тессарион. Эльф был явно расстроен и старался не смотреть собеседнику в глаза.
— Мы согласны, — сказал Эльф, — проиграть сейчас, чтобы отомстить потом.
— Я рад, что вы согласились, — ответил Чародей и дружески положил руку эльфу на плечо, — поверь, старина, солнце ещё взойдёт для вас. Обещаю.
— Скорее бы, — выдохнул Тессарион, — а то на душе уж очень горько.
— Да? А ты взгляни.
Чародей указал на Алекса и детей и увидел, как на лице эльфа промелькнула слабая улыбка. И, хоть Тессарион не сказал этого, Чародей готов был поклясться: эльф понял, что гордость — это ещё не всё.
На рассвете, на берегу озера, на фоне священного эльфийского города, состоялась немыслимая по своей значимости церемония — эльфы признавали величие и победу орков.
Так как это не касалось людей, Некромант отпустил легионеров и самураев на заслуженный отдых. Они с радостью удалились подальше от церемонии и устроили себе небольшую пляжную вечеринку с купанием, играми и выпивкой.
Тем временем, к выстроившимся в подобие строя, раскрашенным полосами белой и красной краски, оркам вышли эльфы.
Одетые в торжественную золотую броню, неся с собой церемониальное оружие и высоко подняв головы, эльфы гордо шествовали перед заклятыми врагами, старательно не обращая внимания на унизительные выкрики в их адрес из орочьего строя.
Некромант и Айра стояли перед строем орков и внимательно следили за почётным эльфийским отрядом, ожидая, что будет дальше.
— Клянусь тебе, муж, — говорила Айра, — сейчас самый лучший день для всех орков. Спасибо тебе.
— Ещё ничего не случилось, — возразил Некромант, — давай дождёмся до конца.
Айра согласилась, а перед ними, тем временем, эльфийский отряд выстроился в несколько шеренг, чётко и стройно, как на параде, держа оружие перед собой. Они по-прежнему не обращали внимания на выкрики, ошмётки еды и комья грязи, летевшие в их сторону и отскакивающие от золотой брони.
Перед их строем вышел однорукий эльф, со свитком в здоровой руке. Он посмотрел в глаза Некроманту, кивнул ему и одним движением развернул свиток, готовясь читать с него.
Некромант поднял руку, и орки тут же замолчали, перестав бросаться мусором. Однорукий эльф оглядел заклятых врагов перед собой, тяжело вздохнул и зачитал:
— Сегодняшним днём, и во веки веков, эльфы официально признают своё поражение от орков и признают их величайшей расой из когда-либо живших. Этот указ написан и подписан мной — последним из эльфийских старейшин, Тессарионом, именуемым «Золотой Лук». И я торжественно вручаю его предводителю орков, вместе с моим луком, как доказательство нашего поражения и признания орочьей победы.
