– Речь идет об одном деликатном деле, которым я сейчас занимаюсь по долгу службы. Возможно, в числе разнообразных природных веществ, экстрагированных химиками из растений в недавние годы, вам доводилось слышать о яде, способном лишить человека воли и пагубным образом повлиять на его поведение?
– Что значит – пагубным? – уточнил Жозеф Пеллетье.
– К примеру, спровоцировать приступы лунатизма или безумия. И в итоге сподвигнуть человека к самоубийству.
Прославленный профессор несколько секунд задумчиво смотрел в окно, затем перевел удрученный взгляд на молодого спутника:
– Бедный мой мальчик! У тебя были задатки великого химика, и чем же ты сейчас занимаешься? Растрачиваешь силы своего выдающегося интеллекта на расследование самых что ни на есть низменных преступлений!
– Прошу вас, давайте не будем возобновлять тот бессмысленный спор, который стал причиной нашего раздора четыре года назад, когда я принял решение пойти на службу в полицию, – вздохнул Валантен. – Мы с вами оба поставили себе целью сражаться со злом, только на разных территориях. Однако я понял, что ваше время сегодня ограничено, а мне совершенно необходимо получить от вас ответ на заданный вопрос.
– Прости меня, Валантен. – Ученый ласково похлопал его по плечу. – Но ты ведь знаешь, что я о тебе очень беспокоюсь. Что ж, ладно… Тебя, стало быть, интересует вещество, способное лишить человека свободы воли?
– Именно так.
– Ну, первое, что приходит в голову, – это алкалоиды растений семейства пасленовых, прежде всего той самой «дьявольской тройки», которая тебе хорошо известна.
– Белладонна, дурман, белена, – перечислил Валантен. – Их так называют, потому что считалось, что ведьмы используют эти растения в своих ритуалах, вызывая дьявола на шабаш. Я знаю, что все три ядовиты и в некоторых случаях смертельно опасны.
– Браво! Приятно слышать, что ты не растерял своих познаний в ботанике. Белену еще называют дремотницей, потому что она искажает восприятие реальности, а настойка из нее может погрузить человека в сон, от которого он не проснется. Однако два других растения в этой тройке еще более опасны, и в настоящее время их свойства пристально изучаются многими исследователями. Прогресс в экстрактивной и аналитической химии позволил нам продвинуться в описании различных содержащихся в них активных веществ. Речь идет главным образом об очень сильных алкалоидах.
– Я не сомневался, что в вашем лице найду лучшего консультанта на свете!
Пеллетье приятно было услышать комплимент, и он даже отложил процесс переодевания, чтобы продолжить лекцию. За беседой они успели дойти до гардеробной для преподавательского состава, примыкавшей к актовому залу Фармацевтической школы. Через открытую дверь зала были видны стены, облицованные деревянными лакированными панелями, и портреты выдающихся аптекарей прошлого. Разглядывая их торжественные лица, Валантен не мог не задуматься о том, что современные фармацевты стали достойными преемниками тех, кто когда-то оберегал древних монархов от отравления ядами.
– Перейдем к белладонне, – продолжил профессор Пеллетье. – Воклен выделил из нее главный компонент еще при Империи: это был алкалоид, который один немецкий профессор несколько лет назад назвал «атропином» по имени мойры Атропос, той, что перерез
– Очень любопытно, – проговорил Валантен, задумчиво потирая подбородок. – А как вы думаете, можно ли одурманить человека подобными веществами так, чтобы ни он, ни окружающие этого не заметили?
Ученый покачал головой:
– Мне это кажется крайне маловероятным, прежде всего из-за галлюцинаторных приступов, которые вызываются алкалоидами, – такое не может пройти незамеченным, даже если жертва ничего не будет помнить. Однако ты сказал не только о временном помешательстве, но и о случаях лунатизма. Ничего подобного в исследованиях о свойствах пасленовых мне не встречалось.
– Ясно. Значит, в настоящее время не существует вещества, способного лишить человека воли и вызывать у него попеременно лунатические приступы и припадки неистового бреда так, чтобы он об этом не подозревал?
– Нет, не существует. По крайней мере, насколько мне известно.
