— Меня заметили! — Он выдержал паузу, а потом продолжил, сопровождая слова энергичными жестами правой руки, как делал всегда, когда выступал без бумажки. — Диди, меня пригласил на ланч весьма высокопоставленный сенатор. Из тех, которые делают погоду… Так вот, он меня сам пригласил. Мы сидели за угловым столиком в «Четырех Временах Года». Представляешь, этот столик в ресторане зарезервирован для него постоянно… — Рассказывая, Джордж возбужденно мерил шагами спальню. — Он сказал, что они давно ко мне приглядывались, следили за тем, как я выстраивал свою кампанию, как собирал голоса. И представляешь — так напрямик и заявил! — что хочет видеть меня среди тех, с кем будет реорганизовывать партию. Этот сенатор знает обо мне гораздо больше, чем я думал. На него и вправду произвело впечатление то, как я обработал свой округ. Он говорил, что выбрал бы ту же тактику, окажись на моем месте и будь у него надобность заручиться голосами иммигрантов. По его мнению, проведение правильной политики в отношении национальных меньшинств может принести партии от тридцати до пятидесяти дополнительных мест. И, — самого-то главного я и не сказал: меня определенно назначат в теневой кабинет! — Он сел на обитую ситцем двухместную софу, усадил ее рядом и взял за руки: — Ну, что ты об этом думаешь? — Диди ощущала охватившее Джорджа воодушевление: оно слышалось в его голосе, сквозило во всем его облике. Ей было приятно оттого, что он счел необходимым поделиться с ней своей удачей, но поздравить его, сказать, что она за него рада, не успела. — Это наш шанс, Диди, — продолжил Джордж. — Правительство Кларка не продержится полный срок. Новые демократы сковырнут его, как только пожелают. А Трюдо сейчас нуждается в каждом, кто сумел собрать голоса. Его люди будут присматриваться к парламентариям: сейчас удобный случай проверить, кто по-настоящему верен партии и готов на все ради ее возвращения к власти. Сенатор мне столько всего понарассказал… Когда Кларк уйдет, Трюдо вознаградит тех, чья преданность прошла испытание междуцарствием. Диди, я намерен стать одним из этих людей. — Он отпустил ее руки, встал, подошел к выходившему на лощину окну и, не оборачиваясь к ней, завершил свою мысль: — Диди, сенатор упирал на то, что я человек из хорошей семьи и у меня замечательная жена… Судя по всему, он наслышан о тебе и обо всем том, что ты делала во время обеих избирательных кампаний.
— Ну, а что ты хочешь, чтобы я сделала сейчас? — спросила Диди, поняв наконец, что весь этот доверительный тон был вызван единственно тем, что он нуждался в ее содействии. Ей следовало бы лучше знать собственного мужа.
— Я хочу, чтобы ты почаще приезжала в Оттаву.
— Зачем, Джордж?
— Чтобы быть рядом со мной. Мы станем бывать вместе на всех партийных мероприятиях, как во времена Джо Брэдли. Будем вместе работать в офисе. Тебе не помешает познакомиться поближе с женами других депутатов. И с прессой. А еще включиться в работу над социальной программой, которую собирается инициировать штаб-квартира. Расширять социальную базу, побуждать женщин приобщаться к партийной работе… Ну, что скажешь?
Диди лишилась дара речи.
— Я понимаю, что тебе не хочется расставаться с мальчиками, но не беспокойся. Мы обязательно что-нибудь придумаем, — Джордж вернулся к софе, на которой она продолжала сидеть, обнял ее за плечи и с нажимом добавил — Диди, мне необходимо, чтобы Трюдо обратил на меня внимание. И он, и те ребята, которые сейчас его окружают. Сейчас они следят за тем, как справляется с делами каждый из депутатов, и мне необходимо быть на виду. — Рука его непроизвольно двинулась, чтобы отбросить волосы со лба, хотя в этом давно не было надобности. Укладка не позволяла челке падать на лицо. Выборы закончились, но их уроки Джордж усвоил хорошо. И свою речь закончил словами, которые могли обезоружить жену как никакие другие: — Диди, только ты одна можешь мне помочь.
Услышанное польстило ей, даже восхитило ее. Уже довольно давно она чувствовала себя выброшенной из жизни Джорджа, одинокой и ненужной. Ей остро недоставало его внимания, недоставало ощущения собственной значимости. Сейчас она снова почувствовала себя нужной: пусть ради карьеры, но он действительно нуждался в ней. Плохо представляя себе, как ей удастся со всем справиться, Диди все же решила, что будет летать в Оттаву так часто, как ему потребуется. Они снова составят одну команду и будут работать в столице с той же отдачей, как и в избирательном округе Спадина. Она не подводила его раньше, не подведет и теперь. Он может положиться на нее, как всегда.
