— Но почему ты мне раньше об этом не говорила? — вопрос прозвучал как обвинение, а взгляд Пола напомнил ей взгляды одноклассников в тот недобрый памятный день много лет назад. У нее возникло опасение, что муж может изменить свое отношение к ней точно так же, как изменили тогда они.
— Прости, но мне нелегко было этим поделиться.
— Со мной?
— С кем бы то ни было, — пролепетала она, отводя глаза.
— Почему?
— Я не знала, как ты к этому отнесешься, — сказала Барбара и тут же заставила себя поправиться: — Точнее, не знала, как ты отнесешься ко мне. — Выложив главное, она продолжила уже смелее: — Я чувствовала, что окажусь слишком уязвимой. Мне казалось, что держать это при себе безопаснее.
Теперь ее уже не мучил страх перед тем, как отреагирует муж на ее признания, ей хотелось выговориться, а там будь что будет.
Они проговорили до самого рассвета. Она рассказала ему, что значит для нее писать, и даже повторила слова Шэрон, сказанные в тот жаркий день в Калифорнии, когда они с подругой остались вдвоем на пожухлом лугу. Произнося эти слова, Барбара словно снова слышала страстный голос Шэрон, еще более убеждаясь в ее правоте. — Есть вещи, которые нельзя откладывать на потом, иначе может случиться, что это «потом» так никогда и не наступит. Будь верна себе и в браке, иначе ты себя потеряешь. Пиши, ты должна состояться как литератор в молодости, и тогда с тобой навсегда останутся и приобретенные навыки и уверенность в своих возможностях. Не стоит воспринимать свой дар как нечто само собой разумеющееся и данное тебе навеки. Талант надо пестовать, а если твой муж любит тебя, он и твой талант полюбит как часть твоего «я». А если нет… — Глядя на слушавшего ее Пола, она мысленно завершила фразу, которую Шэрон оставила недосказанной.
Барбара прошла сквозь самое трудное испытание. Она рассказала Полу все, и ей не пришлось долго дожидаться его реакции. Он встал из-за стола и подошел к ней. Крепко ее поцеловал. А потом они занялись любовью с такой страстью и нежностью, словно снова переживали медовый месяц.
В течение следующего года Барбара внесла существенные коррективы в свою повседневную жизнь в соответствии с требованием писательской работы. Сначала она хотела устроить рабочее место в уютной комнатке Дженни, которую всегда наполнял нежный детский запах, однако теперь, когда ей уже исполнилось пять лет, девочка стала чрезвычайно общительной: Дженни начинала радостно подпрыгивать и тараторить, стоило маме хотя бы заглянуть в детскую комнату. Унять малышку было практически невозможно, так что в конце концов Барбаре пришлось остановить выбор на спальне.
У Пола эта идея возражений не встретила. Он передвинул к стене двуспальную кровать, освободив пространство для антикварного письменного стола с рифлеными ножками и потертой кожаной обивкой столешницы, который, в комплекте с креслом, Барбара присмотрела в магазине подержанной мебели.
Хозяйка магазина, почтенная леди с прибранными в аккуратный пучок седыми волосами, сказала, что раньше эти предметы мебели принадлежали писательнице, только вот она запамятовала, как ее звали. Барбара не знала, истинная это история или же выдумка, подсказанная ее собственной обмолвкой насчет того, что она занимается сочинительством, но все равно приобрела и стол, и этот рассказ в придачу. Ей импонировало то, что у стола имелась история. Быть может, она напишет про этот стол рассказ. Стол обретет вымышленное прошлое, работавшая за ним женщина — вымышленную жизнь.
Барбара поставила стол перед окном спальни. Отсюда, с восьмого этажа, можно было обозревать окрестности. Правда, справа, футах в трехстах, находилась обнесенная решетчатым забором строительная площадка, где возводился новый дом, однако это не мешало видеть Трэверс Айленд и игравших там детей. Барбара любовалась их беззаботными играми: тем, как они бегали за воздушными змеями или высоко подбрасывали разноцветные мячики. А иногда просто смотрела, как идет дождь. Она еще не привыкла к жизни на такой высоте, чуть ли не вровень с небом, не привыкла к тому, что видит дождевые струи, но не слышит, как падают на землю капли. Здесь не было особой разницы между дождем, снегом или градом, но Барбара могла видеть их из окна. А все остальное могла вообразить.
