Барбара рассказала о нем Полу и тот, узнав, что его жена связалась с Маргарет, обрадовался. И он и Барбара знали, что Маргарет обязательно расскажет о звонке мужу, а тот будет польщен, узнав, что с его женой консультируются по таким вопросам. Кажется, Пол даже опасался, как бы его жена не передумала и не отказалась последовать совету миссис Бентон. Во всяком случае он сам разузнал в университете номер домашнего телефона доктора Стэффорда, сам дозвонился до него, и, узнав, кто на проводе, вручил трубку жене.
— Да, — услышала Барбара резкий голос. — Да, говорите.
Говорить ей не хотелось. Ей хотелось повесить трубку, но она не решилась поступить так из-за Пола.
— Алло? Я вас слушаю. Говорите, — нетерпеливо повторял мужчина на том конце провода.
— Извините за беспокойство, — услышала Барбара собственный робкий голос. — Мне хотелось бы узнать, не смогу ли я принять участие в вашем семинаре.
— Моя группа беременна.
Барбара опешила. Как может вся группа разом оказаться беременной?
Должно быть, Стэффорд уловил недоумение и потому снизошел до объяснения.
— Беременна в том смысле, что она полна, понимаете?
Ладони Барбары вспотели, и она едва удерживала в руке выскальзывавшую трубку.
— Ладно, — продолжил руководитель семинара. — Можете прислать мне вашу работу. Так и быть, взгляну. Но ничего не обещаю, группа укомплектована.
Он прервал разговор без предупреждения, а Барбара так и осталась стоять с зажатой в руке трубкой, пытаясь переварить услышанное.
— Пол, — промолвила она наконец. — Это невероятно! Совершенно невероятно! Он согласился прочесть мою работу. Велел прислать папку. Как здорово, что ты ему позвонил, хоть я сначала и оробела.
— Я знал, что тебе трудно решиться, а как дойдет до дела, ты справишься. Тебе просто нужно было немножко помочь.
Барбара положила трубку. Пол подошел к ней, легонько поцеловал и сказал:
— Ну, мне пора. Я должен быть в офисе прежде чем меня хватятся. Но, кстати, почему бы тебе не позвонить Маргарет и не поблагодарить ее за совет? Уверен, Бентон это оценит.
Перед тем как представить свои труды на суд специалиста, Барбара заново перечитала написанное, и ей стало не по себе. Вещи, казавшиеся раньше оригинальными, даже новаторскими, теперь виделись бесцветными и заурядными. И как она объяснит, например, почему рассказ с одним сюжетом написан в двух различных манерах? В конце концов она выбрала то, что сочла лучшим из плохого, и буквально заставила себя отправить рукописи по почте. На худой конец ее опусы удостоятся отзыва настоящего литератора.
Две недели спустя университет Нью-Йорка прислал ей бланк для регистрации в качестве участницы семинара. От доктора Стэффорда никакого отзыва не поступило.
Чтобы иметь возможность появляться на занятиях вовремя, Барбара договорилась с Полом, что в четверг он уйдет из офиса в пять часов, а она покормит Дженни пораньше и, как только он доберется домой, отправится в дорогу. Добравшись за несколько минут до станции Пелхэм, Барбара могла рассчитывать успеть на отходящий в 7.08 поезд до Гранд Централ.
На свое первое занятие она заявилась самой первой. Семинар проводился в запущенной аудитории с обшарпанными, испещренными надписями стенами, беспорядочно расставленными столами и растрескавшейся грифельной доской. Сорванная с кафедры преподавателя крышка валялась в углу. Помещение выглядело холодным, запущенным, неприветливым и никак не способствующим созданию творческой атмосферы. Выбрав место в задней части большой аудитории, Барбара пододвинула к столу стул и села.
Участники семинара подтягивались по одному. К обозначенному в расписании часу подошло еще восемь человек, и все они тоже расселись за задними столами. Барбара внутренне улыбнулась: видимо, всех писателей объединяет хотя бы одна общая черта.
Доктор Стэффорд появился внезапно, и сразу перешел к делу, на дав ей времени даже осознать впечатление от его внешности. Он опоздал на двадцать минут, однако и не подумал извиниться, а вместо того с ходу написал мелом на доске предложение. С таким нажи-mom, что мел разломился в его руке и половинка упала на пол.
— Это хорошее двустишие? — спросил Стэффорд, прочитав вслух написанное:
Ну? Ну? — нетерпеливо спрашивал он в той же резкой манере, в какой говорил по телефону. — Это двустишие очень часто цитируется. Все вы наверняка заучивали его еще в школе. Так хорошее оно или нет?
Все молчали.
— Если оно плохое, так чего ради вас заставляли долбить его наизусть? Обратите внимание на оригинальность метафоры: поэтическое произведение сравнивается с деревом. Отвечайте, это хорошее двустишие? Ну? Ну?
— Да, конечно, — промолвил слушатель, сидевший рядом с Барбарой.
— Вы уверены?
— Да, — подтвердил отвечавший, однако без прежней убежденности.
