Когда Барбара звенящим от счастья голосом сообщила ему имя агента, Лэнни сказал:
— Он лучший в своей области. Уж если Кен Йорген примет книгу, молено считать, что дело сделано. У него налажены связи со всеми издательствами Нью-Йорка.
Она связалась с Йоргеном, и они договорились обсудить все через три недели за ланчем, перед которым он попросил ее зайти в его офис.
В назначенный день, когда Барбара уже собиралась выйти из квартиры и отправиться на станцию, позвонил Лэнни и искренне пожелал ей удачи, которую, по его словам, она вполне заслужила.
Добравшись до города, она, чтобы не опоздать, взяла такси, и водитель довез ее до относительно небольшого здания, зажатого между двумя сверкающими небоскребами. От нее не укрылось, что невзрачный холл вполне соответствовал обшарпанному фасаду. Лифт натужно доставил Барбару на третий этаж, и она позвонила в звонок на двери с номером 309. В зарешеченном окошечке появилось лицо: Барбара назвалась и была впущена внутрь молодым человеком ненамного старше двадцати лет с бриллиантом, вставленным в мочку уха и бокалом шампанского в руке.
— Все, что осталось от вчерашней презентации книги, — сказал он, указав на винную бутыль вместимостью в две кварты, стоявшую на антикварном письменном столе в углу. — Кен притащил, чтобы и нам было что выпить. Угощайтесь, он скоро придет.
Барбара оказалась в приемной, стены которой, от пола до потолка, закрывали стеллажи, уставленные книгами. Самыми разными: здесь были тома в твердых переплетах, карманные издания в мягких обложках, букинистические раритеты и новейшие бестселлеры. В помещении было сумрачно: свет падал лишь из давно не мытого окошка, смотревшего на стену соседнего высотного дома. Барбара села на потертое кожаное кресло и стала наслаждаться спокойствием этого книжного царства. Даже доносившиеся с улицы сигналы пожарных машин и автомобилей «скорой помощи» здесь казались не такими тревожными.
Пребывая в этом благостном состоянии, она неожиданно услышала:
— Здравствуйте, я Кен Йорген. Идем? — Барбара не успела даже разглядеть агента, а тот уже взял ее за руку и повел к лифту.
Быстрый и ловкий, он уверенно лавировал на тротуарах Нью-Йорка, в эту летнюю пору запруженных людьми. Барбара с трудом поспевала за ним, стараясь не запнуться о пласт вывороченного асфальта или не провалиться в открытый люк, которые, как ей казалось, попадались чуть ли не на каждом шагу. Почти сразу же она пожалела, что вместо ставших привычными кроссовок надела туфли на высоких каблуках.
В таком темпе они отшагали не меньше шести кварталов, прежде чем Кен вошел в холл отеля и, резко свернув налево, направился к бистро. Их провели к столику на террасе, откуда можно было обозревать элегантное и строгое убранство отделанного мрамором фойе. Периметр ресторана был обозначен красными корзинами в форме тюльпанов и источающими благоухающий аромат кустами гардений.
Подошел официант. Кен отказался от напитков и сделал заказ, не раскрывая меню, что обличало в нем завсегдатая. Зато Барбара, когда официант обратился к ней, смутилась и, торопливо проглядев перечень блюд, заказала первую попавшуюся закуску, название которой показалось ей знакомым.
— Как я понимаю, у вас есть для меня рукопись, — сразу перешел к делу Кен.
Она достала рукопись из папки и протянула ему.
— Нет, — сказал он, отклоняя бумаги. — Пока не надо.
Она растерялась, не зная, положить рукопись на столик или убрать, и в конце концов выбрала последнее.
— Сперва расскажите, о чем ваш роман.
— Главным образом о людях. Самых обыкновенных людях, которым благодаря силе их характеров удается добиться чего-то не совсем обычного.
— А почему вы сделали героями «обыкновенных людей»?
— Потому, что нахожу их самыми интересными.
— А где вы находите своих «обыкновенных людей»?
— Повсюду. Мне кажется, что работа писателя заключается как раз в том, чтобы отображать жизнь… — Барбара поймала себя на том, что раскрывает перед собеседником свои мысли, но, увлекшись, подробно рассказала обо всех персонажах, особенно о главной героине, чей образ был списан с ее бабушки. А через эти характеры раскрылась перед ним и сама.
Кен, со своей стороны, продолжал задавать ей вопросы, побуждающие ко все большей и большей откровенности.
— Прошло больше десяти лет с тех пор, как Дэйв Стэффорд впервые связался со мной по поводу работы одного из своих тогдашних студентов, — сказал он через некоторое время. — Его мнения для меня много значат, поэтому, когда он дал превосходный отзыв о вашей рукописи, я решил встретиться с вами, даже не прочитав перед этим текст.
Поглощенная разговором Барбара напрочь забыла о своем заказе, и когда официант принес кофе, он убрал тарелку с остывшим, так и не тронутым омлетом по-флорентийски.
Покончив с расспросами, а заодно и со своим капучино, Кен сменил тему.
