— Едва ли. Многие факсы, касавшиеся той сделки, которую я только что заключила в Лондоне, приходили в таком же виде… Ну, если вы позволите… — она пробежала глазами текст, и, на глазах у Барбары, лицо ее мертвенно побледнело, зрачки расширились. Одной рукой она схватилась за голову, другая, сжимавшая листок, мелко дрожала.
01:01 3 ч. О5 мин. 30. 04))х. Р гj)))).
Полицейское управление ((((=_)).
Уважаемая миссис ((*==»((
Полицейское управление просит связаться с его представителем в связи с трагической гибелью вашего ребенка, последовавшей в результате падения с высоты в состоянии наркотического опьянения. Эмоциональное состояние субъекта в настоящее время выясняется.
Пожалуйста, свяжитесь незамедлительно.
Z@$####.
Детектив Фицпатрик 7180 Отдел
расследования событий со смертельным исходом.
Несколько строчек — с именем адресата, названием города и адресом полицейского управления — отпечатались так неразборчиво, что прочитать их не было ни малейшей возможности. «Но несмотря ни на что, факс все же нашел ее, — думала Джуди, — нашел за тысячи миль от того места, где ей следовало бы находиться. За тысячи миль от Вашингтона, от Шейна. А ведь в такое критическое время просто не могло существовать дела, ради которого можно было оставить сына. Даже эта лондонская сделка того не стоила. И уж в любом случае я не должна была уступать настояниям мистера Льюиса и лететь на отдых в Италию».
Конечно, ей было легче верить в то, что Шейн вовсе не находится на грани эмоционального срыва. Побаивается предстоящего суда, только и всего. Но ведь в действительности — нечего тут заниматься самообманом — она прекрасно знала, что мальчик в отчаянии. Да и как может быть иначе, когда тебе семнадцать лет, когда ты ожидаешь суда по обвинению в ограблении и вдобавок, что бы там ни твердили мать и адвокат, боишься, что в последний момент полиция навесит на тебя еще и худшее преступление — незаконное хранение наркотиков. Бедный Шейн, ведь когда она сообщила о своем намерении в следующий вечер лететь в Лондон, он и думать-то не мог ни о чем, кроме предстоящего суда и его возможных последствиях. В памяти Джуди отчетливо прозвучали его слова.
— Ну, конечно, тебя силком гонят в этот Лондон! Так я тебе и поверил! Ты просто хочешь туда поехать, вот и все. Хочешь убраться подальше — и от меня, и от этого чертова процесса!
Она принялась заверять его, что вернется через неделю, будет дома за три недели до судебного заседания, но он не верил.
— Ты только прикидываешься честной, а сама всю дорогу меня обманываешь. Нет бы признаться, что тебе хочется смыться от этого дерьма куда подальше! Вряд ли твоя карьера выиграет от того, что твоего сына привлекают за грабеж и хранение наркотиков. Разве не так? Сказала бы лучше прямо, что я тебе мешаю!
И она даже не попыталась урезонить Шейна; просто убедила себя, будто все эти обидные слова сказаны им сгоряча, а на самом деле он так не думает. Да и времени на уговоры все равно не было: ее самолет улетал в шесть часов.
Ну а потом она поступила в точности так, как и предвидел Шейн: дело сделала, а домой не вернулась. Она могла оказаться рядом с сыном еще семьдесят два часа назад, но ничего подобного не произошло. А почему? Да потому, что ей, видите ли, показалось, что для успешного решения проблемы Шейна не помешает поднабраться сил. Чувствовала себя измотанной, и стоило мистеру Льюису предложить ей бесплатный отдых, первый настоящий отпуск за многие годы, как она тут же согласилась.
В результате Шейн не мог не подумать, что сбылись худшие его предположения. Должно быть, он вбил себе в голову, будто мать бросила его, как бросил в свое время отец. Причем бросила именно тогда, когда он отчаянно нуждался в поддержке. Снова и снова, как наяву, слышала Джуди горькие слова, сказанные сыном перед самым ее отъездом в аэропорт: — Сказала бы лучше прямо, что я тебе мешаю.
И ведь все тревожные признаки — и дрожь в голосе, и взгляд раненого звереныша, и подступавшие к глазам слезы, которые он пытался скрыть за вызывающим поведением, — были совершенно очевидны. Но она не обратила внимания на его боль, не расслышала скрытую за грубыми словами муку.
Ей казалось, будто все эти годы она приносила жертвы, но это было заблуждением. Шейну приходилось отказываться от большего. Сначала понять, что происходит с сыном ей не позволяла изнуряющая борьба с бедностью, но и потом, когда острота денежных проблем притупилась, она отдавала предпочтение не сыну, а работе. И совершенно не понимала, как страдает Шейн. О, если бы ей удалось понять это раньше. Шейн, милый, несчастный Шейн… Ее родной Шейн… Ее…
