По всей видимости, мистер Айн услышал более чем достаточно, и услышанное ему не понравилось. А когда ему что-то не нравилось, он делал все, чтобы переломить ход событий, взяв ситуацию под контроль. Он резко сменил и тему разговора, и тон. Притворная теплота исчезла: теперь его голос звучал сухо и по-деловому.
— Как ты собираешься содержать мою дочь? — обратился отец Диди к Тони, напряженно сидевшему напротив, вцепившись руками в столешницу.
— Я люблю Диди, и буду заботиться о ней.
— Как ты собираешься ее содержать? — мистер Айн не принял его ответа и повторил свой вопрос.
— Я смогу ее обеспечить.
— На какие средства?
— Я строитель. Работаю в компании «Мурр Констракшнз». У меня неплохой заработок.
— А как вышло, что ты занялся строительством?
— Мы приехали из Португалии, когда мне было четырнадцать. С острова Сан-Мигель, одного из Азорских островов. Потом мой отец умер, и я устроился на стройку.
— Ага, значит, ты самоучка. Ну, может, потом и закончил какие-нибудь вечерние курсы, но поначалу работал на подхвате и учился всему сам. Верно?
— Да, мистер Айн, можно сказать и так.
Голос ее отца посуровел:
— Именно так. Как и большинство португальских парней, которые работают на моих площадках.
Диди почувствовала, что ей необходимо вмешаться, объяснить отцу, что Тони особенный, совсем не такой, как все. Что он честный, целеустремленный, что он заслуживает уважения.
— Ты не прав, папа, — заявила она. — Вот хозяин о Тони самого высокого мнения, он даже оплатил его учебу. Тони прекрасный строитель. К тому же он не простой рабочий, а прораб.
Отец добавил эти сведения к уже имевшейся у него информации, а потом продолжил разговор с Тони, как будто дочери рядом и не было.
— То, что ты выбился в прорабы, просто удивительно. Я никогда не доверил бы такую ответственную должность парню, не имеющему серьезных знаний и опыта. Даже если ему предстоит руководить одними безграмотными португальцами. По ты сказал, что работаешь в «Мурр Констракшнз», а это многое объясняет. Все, кто занят в строительном бизнесе, знают Саймона Мурра — его фирма держится за счет низких расценок. Он приманивает ими заказчиков, но, чтобы поддерживать их на таком уровне, готов нанять кого угодно, хоть первых попавшихся эмигрантов прямо с корабля. С ними ему легче, они не состоят в профсоюзе, а значит не приходится соблюдать тарифное соглашение. Он платит самую низкую зарплату на всем северо-востоке, использует второсортные материалы — отсюда и дешевизна. Таков его стиль работы. Ему еле-еле удалось доказать, что его фирма соблюдает стандарты Массачусетского Строительного Кодекса. Саймону даже дважды предъявляли обвинение в несоблюдении мер безопасности… Я, знаешь ли, владелец одной из самых процветающих строительных компаний на Восточном побережье, и кое-что в этом деле смыслю. И уж во всяком случае знаю, какую зарплату может платить тебе Мурр. Сколько платит сейчас, и на что ты можешь рассчитывать в будущем… А поскольку мне известны и цены, то скажу сразу — в Бостоне на эти деньги ты можешь снять разве что однокомнатную конуру в доме без лифта. Что бы ни говорила тебе сейчас моя дочь, она вытерпит такую жизнь не дольше трех месяцев. Не дольше, чем смогла бы вытерпеть ее мать. Неужто ты воображаешь, что Диди будет таскать на третий этаж сумки с продуктами. Что она вообще будет сама ходить по магазинам?
— Но это временные трудности. Я надеюсь стать архитектором.
— Одной надежды недостаточно. Все на что-то надеются.
— Мистер Айн, я собираюсь поступать в Массачусетский Технологический в будущем году.
— Это похвально, особенно в твоем возрасте. Сколько тебе лет?
— Двадцать девять.
— Двадцать девять? И ты только сейчас понял, кем хочешь быть? А не поздновато ли тебе захотелось стать архитектором? Для этого надо учиться пять лет. На дневном отделении, то есть не получая жалования прораба. Это значит, что пять лет у тебя вовсе не будет никаких доходов. Уж не думаешь ли ты, что Диди пойдет работать? И кто, по-твоему, должен содержать вас все это время? Я?
— Нет, мистер Айн. Я понимал, что на время учебы останусь без заработка и накопил денег.
Но эти объяснения не имели никакого смысла. Мать Диди оценила подаренное дочери кольцо и нашла его стоящим, а ее отец оценил Тони — и нашел никчемным. Теперь он задался целью выставить его не только пустым мечтателем, но и пройдохой и действовал при этом напористо, с умением, отточенным на куда более сильных противниках.
— А когда, интересно, тебе так захотелось стать именно архитектором? Случайно не после знакомства с моей дочерью? — Тони молчал. — Ну вот, я тебя и раскусил. Ты решил, что, женившись на Диди Айн, приберешь к рукам «Айн Констракшнз», так? Нацелился на мои капиталы?
Вопросы отца следовали один за другим, и ему не нужны были ответы, ибо в каждом вопросе уже заключалось обвинение.
— Это неправда, папа, — пролепетала Диди. — Ты ошибаешься. Тони не такой…
