— Есть четверо человек, которые сейчас находятся на очень высоких постах в британском правительстве. Они являются советскими агентами еще с тридцатых годов, когда их завербовали в Кембридже. Последние несколько месяцев я занимался тем, что собирал улики, подтверждающие их работу на Советский Союз, и искал их настоящие имена. Всех четверых вычислить я не успел — мой коллега догадался о том, чем я занимался. Это те же люди, которые организовали смерть Константина Волкова в Стамбуле. И мой коллега также знает о моей связи с Юри.
Утешающе проведя пальцем по костяшкам Юри, Виктор встал с дивана и подошел к книжной полке. Выдвинув несколько толстых словарей, он извлек из глубины конверт, вывалил его содержимое на столик, и гости собрались вокруг документов, включая Пхичита, который теперь неофициально был втянут в британскую разведывательную службу из-за одного только присутствия в комнате.
— Этих двоих можно было бы взять прямо сейчас, я думаю. Дональд Маклэйн и Гай Бёрджесс.
Нутро Юри обожгло от второго имени; он встал и протиснулся между Виктором и Пхичитом, чтобы посмотреть на рассыпанные документы.
— Маклэйн? — спросил Челестино, переворачивая одну из бумаг. — Поверить не могу. Я встречался с ним в клубе раз или два, приятный молодой человек, но тори до мозга костей.
— Юри, ты выглядишь не очень хорошо, — участливо заметил Пхичит. Юри пихнул его локтем, но когда Минако вопросительно приподняла бровь, он сдался.
— Я, м-м, кажется, встречал Бёрджесса однажды. На лодочных гонках. Тогда он точно был коммунистом.
— Ты знаешь его? — поинтересовался Виктор, и вся вера в милосердного Бога у Юри в данный момент терпела крах, так как он почему-то не проваливался под землю.
— Мы… провели немного времени вместе. Было много фруктового крюшона. И шампанского. И виски.
— Юри, — протянул Виктор, звуча, как ни странно, впечатленным. Минако наклонилась и начала собирать документы обратно в конверт.
— Прекрасно, ладно, теперь мы точно знаем, что в Кембридже полно коммунистов и что у Юри на них вкус, — резюмировала она, а потом ее тон немного ужесточился, когда она снова посмотрела Виктору прямо в глаза. — Ты говорил, их четверо? Что ты знаешь об оставшихся двоих?
— Один из них, насколько я знаю, работает в Букингемском дворце. Его оперативный псевдоним — Тони, но вряд ли это поможет. Другой… про него мне не удалось добыть существенных доказательств. Недавно он был проездом в Лондоне, и его имя — Ким Филби (1).
Имя показалось Юри отдаленно знакомым, но Минако внезапно очень побледнела и разделила с Челестино долгий взгляд.
— Ты точно уверен?
— Конечно, у вас нет веских оснований доверять моим словам, — ответил Виктор, — но да, я уверен. Филби — советский шпион.
— Боже, его же собираются сделать шефом разведывательной службы, — тихо сказал Челестино.
— Ты же понимаешь, что все это не слишком сработает без твоих показаний? — сказала Минако, в упор смотря на Виктора. — Я сделаю так, что это достигнет нужных людей, но как я им это объясню? «Помните моего племянника, который получил крест Георга и верно служил в МИ-6, пока не исчез? Так вот, он бежал из страны со своим любовником, который работал на советскую разведку, и они вручили мне это перед тем, как скрыться». Я лучше сразу скажу, что получила это от Деда Мороза.
Виктор обнял Юри за талию. Это был собственнический, но успокаивающий жест.
— Вообще-то мне глубоко все равно, сработает это или нет. Я собрал эту информацию, чтобы стать ценным для вашего государства, но только ради Юри. Я продемонстрировал ее вам, чтобы доказать, насколько серьезна наша ситуация. Что вы сделаете с этим после нашего ухода, меня вообще не волнует, — он прижал Юри еще крепче и заговорил так, как Юри доводилось слышать от него только раз или два, стальным голосом солдата, убийцы: — Если, конечно, вы собираетесь помочь нам.
Минако расширила глаза, словно готова была высказать ему что-то настолько же острое в ответ, но Челестино опередил ее:
— Юри — наша семья, — ровно сказал он. — Конечно, мы поможем вам. Если… — он перевел ищущий взгляд на Юри, — если это то, чего он хочет.
— Я не хочу покидать Лондон, — признался Юри, — но не могу покинуть Виктора. Больше никогда не смогу.
Пхичит с невнятным всхлипом бросился обнимать Юри, а заодно и Виктора, потому что тот не ослабил своей хватки.
— Поверить не могу, что все эти годы ты жил такой трагической жизнью, а я даже не знал! — выпалил он в пиджак Юри. — Если ты не будешь писать мне, то я все равно достану тебя из-под земли и заговорю зубы тебе и всем, кто будет рядом, про теорему Гёделя!
Юри не мог не усмехнуться.
— Я даже не знаю, куда мы едем, когда или как. Но я попытаюсь.
— Если мне удастся связаться с нужным человеком, то сейчас мы определимся, куда, — сказала Минако; Юри отцепился от Пхичита и увидел на ее лице раздражение вперемешку с любовью и даже толикой восхищения. — Вот, правда, счета, которые придут за международные звонки, весьма опечалят нас, поэтому я воспользуюсь твоим телефоном, Юри.
