— Итак! — Эмиль появился снова, уже гораздо более веселый, и хлопнул в ладоши. — Герр Юри, только что я переговорил с человеком по имени Лутц в Швейцарии, который будет рад помочь Вам попасть за границу. Вам следует поехать ночным поездом в Фридрихсхафен, но мы сошлись во мнении, что лучше всего, если Вы отправитесь не из Берлина, — он снова посмотрел на Виктора, просчитывая что-то в уме. — Не могли бы Вы отвезти его в Лейпциг сегодня вечером?
— Да, — сразу ответил Виктор.
— Виктор, тебе не нужно… — начал Юри.
— Нет, нужно.
Они долго и тягостно смотрели друг на друга, пока Эмиль не кашлянул.
— Хорошо. Ну, герр Юри, Вы составили список? — Юри протянул его вместе с ключами, и Эмиль принял их. — Отлично. Я пошлю к Вам домой Люси, которая встретила вас у дверей, хорошо? Она работает в массовке, поэтому умеет быть невидимкой. Все остальные в курсе, что происходит, но я попросил их оставить Вас в тишине и покое. Может, попробуете немного поспать до вечера? В Швейцарию путь долог.
После небольшой суеты из-за того, что Виктор потерял весь день, — как будто любые из встреч Стефана Риттбергера имели сейчас какое-то значение! — и еще одной рюмки бренди от нервов, Юри наконец позволил уложить себя на диван, чтобы отдохнуть. Его голова расположилась на коленях Виктора, а старая занавеска, предложенная Эмилем, послужила одеялом. Засунув очки Юри в карман пальто, Виктор начал поглаживать его по волосам, пока тот проваливался в сон, и не сводил с него глаз. Виктор должен был запомнить каждую деталь, каждый изгиб и угол, и то, как свет и тень играли на его чертах. У него не было фотографий Юри, никаких сувениров, лишь хрупкий ворох воспоминаний.
Он не собирался плакать. Ни за что. Ему нужно было взять себя в руки ради Юри, чтобы благополучно проводить его с любовью и улыбкой.
Юри проснулся спустя несколько часов, неуклюжий и с щетиной, показавшейся на его подбородке. Люси доставила чемодан с его вещами, и кто-то из труппы принес им немного еды, на которую Юри жадно накинулся. У Виктора аппетит все еще отсутствовал.
— Вам скоро уезжать, — сказал Эмиль, высунув голову из-за угла, когда Юри заканчивал есть. — Примерно через три часа пойдет скоростной поезд из Лейпцига в Нюрнберг, затем нужно сделать пересадку в Ингольштадте.
Юри кивнул и встал, чтобы надеть пальто, а Эмиль подошел прямо к Виктору.
— Я знаю, что Вы не скажете мне, кто Вы, я и не собираюсь спрашивать, но если я прав в своих догадках, то когда Вам понадобится какая-нибудь помощь, приходите сюда. Если человек, который откроет Вам дверь, ответит, что здесь нет Эмиля, просто попросите Богемца. Тогда они поймут, что Вы один из нас.
— Спасибо, — сказал Виктор, схватив руку Эмиля своими двумя. — Благодарю Вас, всех Вас, за все. Я не знаю, как отплатить вам.
Эмиль расплылся в мягкой улыбке и повернулся к Юри, который проверял вещи в чемодане.
— Если даже часть информации, которую я передал от него, принесла пользу в Лондоне, тогда он в большой опасности. Вы можете отплатить нам, доставив его в сохранности на поезд.
Солнце медленно садилось, пока они ехали к окраинам города, и тусклые фары «Штайра» бросали лишь тонкий пучок света на дорогу впереди. Виктор имел привычку выяснять обо всех новых контрольно-пропускных пунктах, которые появлялись в Берлине, но за чертой города их могли остановить. Их облик не был даже отдаленно респектабельным: оба небритые, с красными глазами. Конечно, у него была небольшая наличность в отсеке для перчаток, но подкуп солдат всегда был связан с большим риском.
В пелене тумана, застилающего улицы, ему пришлось еще больше сосредоточиться на дороге, но все, чего ему хотелось, так это посмотреть на Юри, впиться взглядом в его прекрасное лицо, вспомнить, как выглядело его тело, раскинувшись обнаженным и совершенно расслабленным между простынями на кровати Виктора всего несколько недель назад. Но чем дольше он смотрел на Юри, тем труднее было игнорировать крошечный голос в глубине разума, который говорил, что ты мог бы пойти с ним.
Он не мог. Конечно, он не мог. Паспорт на имя Риттбергера находился у него в доме, и, хотя для Юри этот переход границы не будет полностью законным, Виктор вообще застрял бы в Швейцарии, если бы поехал с ним. Англичанам он не нужен, кроме как чтобы вернуть его в Красную армию в качестве дезертира для суда и казни. А это полный абсурд.
Но он мог уйти. Если бы он этого хотел.
— Тебе нужно быть начеку ради твоей же безопасности, если в поезде появятся солдаты или гестапо, — сказал он. «Хотел бы я быть там, чтобы защитить тебя».
Юри повернулся, их глаза встретились, и даже в тусклом вечернем свете было ясно, что он знал Виктора слишком, слишком хорошо.
— У меня все еще есть оружие, — тихо ответил он. — Я буду смотреть в оба. Вряд ли я усну.
Виктор сглотнул.
— Ты напишешь мне? Ну, когда доберешься до Швейцарии. Только так я узнаю, что ты… что ты цел и невредим.
«Так у меня будет хоть что-то от тебя на память».
— Конечно, я напишу. Как только смогу.
