«Вы были бы намного менее уязвимы перед Москвой», — подумал Юри, когда тот закрыл дверь.
***
Даже если бы не приглашение Юри, Виктор все равно нашел бы повод, чтобы выбраться на воздух в субботу и не сидеть дома сиднем. Миссис Поли приняла решение продать пансион, и, хотя роя покупателей не наблюдалось, весь дом пропитала странная тревожная неловкость. Даже Павел избегал бывать дома. Так что Виктор вышел рано и большую часть пути прошагал пешком, чтобы полюбоваться на пафосный дворец короля, где таился один из агентов Поповича, и на широкие дорожки вокруг него. Сверкающая золотая статуя на колонне, обвитая дорожками по кругу, неплохо смотрелась бы и в Ленинграде.
Виктор прислонился к фонарному столбу, и его сердце вспорхнуло, как только знакомая фигура на велосипеде выехала с поворота, придерживая одной рукой шляпу из-за ветра, и вскоре Юри перекинул ногу через заднее колесо и остановился у бордюра.
— Извини, что опоздал, — сказал он; его щеки немного раскраснелись. — Меня чуть не переехал автобус на Воксхолл-Бридж-роуд.
— Ничего, я здесь не так давно, — солгал Виктор. Лучшего способа убивать время у него все равно не было.
— Я думаю, мы могли бы прогуляться в Сент-Джеймсский парк. Он небольшой, но летом там красиво.
— Мне бы это очень понравилось, — Виктор подошел к Юри, чтобы помочь затащить его велосипед на тротуар. Он был намного массивнее, чем тот, на котором Юри ездил по Берлину.
— Позволь мне только приковать этого зверя куда-нибудь, — сказал Юри, нащупывая цепь под седлом. — Знаешь, почему в этой стране почти нигде не осталось железных оград? Их все переплавили в «Спитфайры» (3). Тот, кто это выдумал, наверняка воровал велосипеды.
— Вообще-то… — начал было Виктор, но все слова тут же вылетели из головы от ясного, внимательного взгляда Юри. — Вообще-то, я тут думал, может… Понимаешь, по Лондону мне приходится либо ездить на поезде, либо ходить пешком, автобусы я вообще не понимаю, и я вот думал, может, обзавестись велосипедом, но…
Все неловкое смущение в мире стоило того, чтобы увидеть откровенную радость, захлестнувшую лицо Юри.
— Виктор, — сказал он с неверящим и одновременно ликующим выражением, — ты хочешь сказать мне, что не умеешь ездить на велосипеде?
— Умею! — запротестовал он. — Умею, просто давно не ездил! А еще в этой стране неправильное движение на дорогах!
— Боюсь, у меня нет с собой ключа, чтобы снять педали, чтобы ты мог научиться балансу…
— Я владею балансом!
— И у него три передачи, это может оказаться слишком сложным для тебя…
— Я знаю, что такое передачи! Я могу водить машину!
И Юри расхохотался над тем, что никакое количество возмущения не снижало желания Виктора действовать. Они просмеялись всю дорогу до парка, более пустого, чем он был бы в менее ветреную майскую субботу. Когда наклонная дорожка сменилась пологой, Юри вручил велосипед Виктору.
— Если ты сломаешь его или погнешь колесо… — начал он.
— Я не сломаю его! — проворчал Виктор, но подмигнул Юри и был вознагражден небольшим румянцем. Он взялся за руль и повернул правую педаль так, чтобы она стала вровень с ногой.
Это ведь одна из тех вещей, которые забыть невозможно. Он постоянно видел катающихся детей. Это не должно быть сложно.
Технически то, что произошло в следующие несколько секунд, можно было бы описать как простое падение, но это все равно выбило воздух из его легких; когда велосипед вышел из-под контроля и съехал с дорожки прямо на газон, Виктор накренился всем телом и упал на бок; удар пришелся на ногу. Юри подошел и поднял велосипед, и на его лице беспокойство смешалось с по-настоящему злорадным удовольствием. Виктор встал, оправился, надел шляпу и стряхнул траву со штанов, прежде чем снова протянуть руки к велосипеду.
Его вторая попытка получилась более гладкой, и он даже проехал несколько метров по тропинке, прежде чем нервно зажать тормоза и развернуть велосипед, чтобы вернуться к Юри. В третий раз он смог объехать Юри без остановки и поехал дальше по аллее. Обернувшись, он увидел, как Юри бежал за ним, улыбаясь так, что от этого у Виктора сжалось сердце — не от боли, а от чистой и простой радости.
Такая вот простая игра между ними вызывала чувство счастья — то, как Юри дразнил, но без промедлений позволял Виктору дурачиться на его велосипеде. Несмотря на то, что в разлуке они были дольше, чем вместе, оказалось невообразимо легко снова находиться рядом с Юри, чем бы они ни занимались. В седле он был высоко над землей, и с ветром, бьющим в лицо, это напоминало полет. Он снова обернулся и остановился в месте, где дорожка превращалась в мост над озером, протянувшимся вдоль парка. Юри догнал его.
— Ты уже можешь водить велосипед! — воскликнул он. Виктор слез с велосипеда и поднял руки, признавая поражение, и снова ужасно захотелось поцеловать его. Неважно, если это на публике, неважно, что Виктор этого не заслужил, но он хотел, хотел этого все равно…
Юри забрал велосипед и покатил его вверх по мосту. Виктор последовал, и Юри мягко коснулся его плеча, когда они остановились наверху.
