Виктор подошел и тоже присел на диван на приличном расстоянии с другого конца, но все равно болезненно близко, и протянул руки вперед, чтобы погреть их в тепле огня. Гром снова шарахнул снаружи, но потрескивание костра и удары капель о стекло создавали приятный уют. Юри краем глаза изучал Виктора, наблюдая, как рыжеватые отсветы танцевали на его коже, как капелька воды упала с собранных сзади волос и скатилась по шее под воротник. Юри тут же захотелось последовать за ней ртом. Прежнее веселое настроение на прогулке в парке, где они были защищены от самих себя нахождением в публичном месте, растворилось и ушло, оставляя в его груди лишь кипящее желание.
— Я не буду долго задерживаться, — сказал Виктор, все еще смотря на огонь. — Просто позволь мне, пожалуйста, немного просохнуть, и я пойду…
— Нет, — сказал Юри, не думая, — ты можешь остаться.
Виктор повернул голову. Их глаза встретились. Воздух в комнате загустел и застыл.
— Пожалуйста, останься, — повторил Юри, и его рука, словно неподвластная ему, протянулась через диван к Виктору.
Виктор тяжело сглотнул и встал, разрушая момент.
— Я должен идти, — сказал он и наклонился к камину, похлопывая по одежде, словно это помогло бы ей быстрее просохнуть. — Я должен идти, ты не знаешь, что я… ты не можешь этого хотеть…
Может, это самое глупое решение Юри за всю его жизнь, но он никогда, никогда не пожалеет о нем.
Он резко поднялся на ноги и схватил Виктора за локоть, разворачивая к себе так, что они встали лицом к лицу перед камином.
— Нет, могу.
Юри поцеловал его.
Новый раскат грома прокатился по небу. Виктор замер, застыл, и через мгновение уже жадно отвечал, разомкнув рот и сжав рубашку Юри на спине. Юри встал на носки, притягивая Виктора за талию. Его очки давили на переносицу, и он оторвался, только чтобы снять их и бросить на диван, а потом снова целовал Виктора, исступленно, как будто можно было восполнить все годы разлуки, если прижаться посильнее.
Он почувствовал жар его тела сквозь мокрую одежду, и возбуждение промчалось по нервам, как огонь, поглощающий дрова. Это было неизбежно с того самого момента, как они снова встретились, влекомые неумолимой силой гравитации друг к другу. Юри вытащил рубашку и майку из его штанов, скользнул руками под ткань, касаясь его, будто впервые, и Виктор простонал ему в рот. Жажда клокотала сквозь Юри, жажда и сбивающее с ног желание стянуть каждый сырой предмет одежды с Виктора и затащить его в спальню — навсегда — и запереться там от всего мира.
Юри отстранился ради глотка воздуха и посмотрел на опьяневшее лицо Виктора. Если немедленно не начать целовать его снова, то для Юри это грозило смертью. Как он вообще так долго терпел? Как он мог подумать, что после Виктора мог быть кто-то еще?
— Я хочу тебя, — бездыханно произнес он. — Я всегда хотел тебя. Ты пойдешь со мной в постель?
Виктор прижал ладони к лицу Юри и погладил большими пальцами щеки. Тоска все еще таилась в его зрачках, и Юри захотелось разметать ее поцелуями, заласкать Виктора, прижимая к себе, и заниматься с ним любовью, пока не осталось бы одно лишь блаженство, переполняющее обоих.
— Да, — прошептал Виктор. — Боже, Юри, да!
И Юри поцеловал его снова, прежде чем взять за руку и повести из комнаты.
Квартира располагалась на двух ярусах, спальни были наверх по лестнице, мимо двери, которая вела на маленький балкончик под крышей. Виктор прожигал Юри обожающим взглядом, пока они поднимались по ступенькам, а потом касаниями рук, когда Юри, спотыкаясь, протолкнул их обоих в дверь спальни. Как и гостиная, она была залита тем же облачно-серым светом, просачивающимся через тонкие кружевные занавески. Захлопнув дверь ногой, Юри схватился за пуговицы его рубашки. Позже Виктору придется возвращаться в ней домой, поэтому не стоило рвать ее, хотя очень хотелось.
— Mein liebling (5), — прошептал Виктор, и вслед за этим быстро посыпались русские слова, которые невозможно было уловить, пока его грудь вздымалась и падала под ладонями Юри.
Юри наклонился, чтобы дотронуться губами до ямочки в основании его горла, открывшейся в распахнутом вороте рубашки.
— Ai shiteru yo (6), — проурчал он, и Виктор зарылся пальцами в его волосы, издавая маленькое мягкое междометие, как будто понял смысл. Может, и понял. Несмотря на их общие и необщие языки, они всегда находили способы общаться без слов.
Теперь, в тишине спальни, они уже не торопились, по сравнению с судорожным рвением в гостиной. Несмотря на старые, затертые воспоминания, их тела теперь были другими. У Виктора появился тонкий длинный шрам на левом предплечье и одна небольшая, круглая и неровная отметина на плече; аналогичная, чуть крупнее, располагалась на спине. Кто-то подстрелил его. Ступая босыми ногами по полу, Юри обошел его, чтобы прижаться губами к обоим шрамам от старых ран, и Виктор задрожал.
