— Если Вы сейчас же покинете эту комнату, мистер Михайлович, я забуду этот разговор и Вы сможете продолжать снимать квартиру.
А не пошла бы она к черту!
— Пожалуйста, миссис Хозяйка, просветите, сколько все-таки стоят мои деньги? — он полез в карман и вытащил бронзовый фартинг, ткнув его ей под нос. — Или это неправильный цвет?
Только когда Виктор снова очутился на улице с двумя чемоданами, полными его вещей, и без компенсации оставшейся части месячной арендной платы, он задумался о том, что вечер пятницы был не лучшим временем, чтобы затевать спор с его новой, а теперь уже бывшей хозяйкой-расисткой. Существовало не так много мест, куда бы можно было бы податься, и, конечно же, нигде ему не предоставили бы долгосрочную аренду жилья за такой короткий срок. Поэтому, вернувшись на Хай-стрит, Виктор втиснулся в будку со своими пожитками и набрал телефонный код Белгравии.
Юри поднял трубку на третьем гудке:
— Я слушаю?
— Юри, у меня тут маленькая проблема, — он прочистил горло. — Моя новая хозяйка, она… вы, кажется, называете таких «тори» (10)? Так или иначе, суть в том, что она больше не моя хозяйка. И все бы хорошо, но сейчас уже поздно. Не мог бы ты мне помочь?
Юри рассмеялся:
— Ты мог бы просто сказать, что хочешь приехать ко мне сегодня вечером.
— О, видишь ли, тем самым я нарушу комендантский час. Который больше не имеет ко мне отношения.
— Расскажи мне все, когда будешь на месте, — голос Юри переполняло мягкое тепло, не меркнущее сквозь километры телефонных проводов.
Виктор вжал трубку в ухо:
— Я попрошу машиниста поспешить.
Возможно, Виктор приукрасил несколько деталей позже, сидя за кухонным столом Юри и угощаясь простым ужином, но в пересказе его выходка не звучала так импульсивно; все фразы начали казаться намного более комичными и учтивыми, чем были на самом деле. Спрятав лицо в ладонях, Юри практически завыл от смеха, когда Виктор начал перечислять достоинства советских часов, работающих более четко и эффективно благодаря объединению всех шестеренок и пружинок в колхоз — они же не поддадутся капиталистическому угнетению, чтобы отбивать комендантский час по первому капризу хозяев!
— Короче говоря, — сказал он, когда оба в целом успокоились, — ты не подскажешь, нужно ли мне завтра начать искать жилье где-нибудь еще или подождать? Я не хочу путаться у тебя под ногами все выходные.
Юри созерцательно обвел его взглядом, положив подбородок на руки, и заговорил:
— Знаешь… у меня есть свободная комната, — он нервно отвел глаза, а затем снова посмотрел Виктору в лицо. — Это не так уж необычно, если одинокий работающий человек сдаст комнату другому жильцу. Если ты этого хочешь.
Виктор чуть не выронил вилку. Конечно, это было полностью в духе Юри — в течение одного дня перевернуть всю его жизнь и сделать из плохой ситуации такую хорошую, какую только можно было вообразить.
— Ты действительно… это хорошая идея?
В посольстве значился его адрес в Дептфорде, но они еще ни разу ничего ему не отправляли и никого не посылали. Что может случиться, если Виктор просто не сообщит им, что переехал? Стоит ли рискнуть ради того, чтобы жить с Юри, готовить ему завтрак, приходить к нему домой и засыпать в его объятиях каждую ночь?
— Я имею в виду, если ты не хочешь, конечно, я могу помочь тебе найти комнату где-то в другом месте, или ты просто можешь спать в свободной комнате, это абсолютно нормально, но…
Юри покраснел, и Виктор прервал его, схватив за руки. Как будто проблема заключалась в том, что он мог этого не хотеть.
— Если я когда-нибудь скажу «нет» перспективам просыпаться рядом с тобой каждое утро, надеюсь, ты сразу вызовешь доктора, — вымолвил он, гладя большими пальцами его костяшки.
Виктор поднес одну из кистей к губам для поцелуя и заметил, как в глазах Юри что-то смягчилось и все его лицо переполнили эмоции. Это было больше, чем его самые смелые, самые сочные мечты, больше, чем Виктор мог себе представить в те безумные дни в Берлине, когда его симпатия к Юри и восхищение им превратились в любовь. После войны настал мир, пусть шаткий, и теперь он мог иметь хотя бы это.
Затащив его чемоданы наверх по лестнице в спальню, Юри открыл двери гардероба и ящики комода.
— Позволь мне помочь тебе распаковаться, — предложил он, занявшись застежками первого чемодана; Виктор сел на полу рядом с ним, скрестив ноги, и когда Юри поднял крышку, то замер. Поверх наспех уложенных рубашек лежала тонкая, читаная-перечитаная книга с порванной обложкой, скрепленной лентой, и пятнами сажи по краям страниц. Взяв книгу, Юри стал разглядывать ее. — Ты не очень хорошо заботился о ней, — невнятно сказал он.
— Ну, видишь ли, шла война.
— Я не стал покупать еще одну. Мне хотелось, но при этом… Я думаю, это было бы все равно что признать, что эта потеряна навсегда.
Виктор наклонился и положил голову на плечо Юри, проведя носом вдоль его челюсти.
