Рорк удивил ее и заставил нахмуриться: откупорил бутылку вина.
— Ты хотела пота и секса, — напомнил он ей. — А я, возвращаясь домой, мечтал о бокале вина. Ты свое получила.
Она ограничилась всего одним бокалом — по той же причине, по которой натянула рубашку и брюки, надела портупею с кобурой: хотела быть наготове при поступлении неминуемого вызова.
— Я работала с корреспонденцией — своей и Надин. Она уже прошла первый отбор, все, что можно было отсеять, отсеяно. Теперь мне требуются поиск и анализ с использованием писем и двух посланий убийцы.
— Ищем ключевые слова и фразы, сходство в синтаксисе и грамматике?
— Вот-вот. Материала много, но было бы гораздо больше, если бы не первичный отсев.
— Давай так, — начал он. — Я запущу сопоставление твоих писем и писем Надин. Совпадения найдутся, даже если не окажется одинаковых авторов или адресов. Еще один поиск будет сравнивать твои письма с посланиями, третий — письма Надин с посланиями. Предмет поиска — имена и адреса.
— Согласна. Получится мелкое сито.
— Запустить недолго. Но на сам поиск уйдет немало времени. Я выставлю автоматический режим, компьютер будет подавать сигналы, набирая, скажем, по десять потенциальных вариантов. Годится?
— Лучше по пять. Чем скорее подключусь я, тем лучше.
— Пять так пять.
— Один прогон я беру на себя. Я смогу! — Ее рассердил его насмешливый взгляд. — Да, мне потребуется в два раза больше времени, чем тебе, так что ты бери два других.
Она схватила диски с собственной перепиской, выбрала компьютер и приступила к делу.
Он быстро сделал свою часть работы и сидел, попивая вино, пока она билась над своей.
— Готово! — Она испытала такое облегчение, словно избежала столкновения в воздухе. Взъерошив волосы, она залпом осушила свой бокал.
— Ты бы проверил, вдруг я напортачила?
— Все в порядке, я за тобой следил. — Он потрепал ее по плечу. — Пусть машины делают свое дело: сколько на них ни таращься, они не прейдут на бег. Сейчас мы перекусим, и ты поведаешь мне о своих сегодняшних успехах.
— Скажешь тоже! Я должна была посвятить в курс дела свой отдел. Утечек не избежать, поэтому я решила их подготовить.
— Они и до тебя кое-что слышали, в частности домыслы и враки. Хорошо, что ты — именно ты — познакомила их с истинной картиной.
— Теперь они жонглируют — словечко Дженкинсона, — сопоставляя услышанное со своими прежними расследованиями.
— Правильно делают, — сказал Рорк. — Ты бы поступила так же, если бы им понадобилась твоя помощь. Они же не просто детективы и прочие сотрудники, сведенные в один отдел. Это твой боевой отряд, лейтенант.
— Вся эта история обрушилась на них, как снег на голову.
— Тоже правильно, — сказал Рорк.
За густым вкусным супом с хрустящими гренками Ева рассказывала Рорку, что к чему.
А тем временем одетый во все бурое невзрачный посыльный шел по выбранному адресу, с трудом заставляя себя не подпрыгивать от предвкушения, а волочить ноги.
Люди шмыгали мимо — кому какое дело? Избранный метод подтверждал свою гениальность. Гордость еще труднее скрыть, чем нетерпение.
Никто не видел подлинного человека, что раньше обижало, даже злило. А теперь превратилось в плюс, в полезный актив, даже в оружие.
Конечно, идти далеко и холодно, но что делать, когда пароль — осторожность! Когда дело будет сделано, останется только пройти тот же путь в противоположную сторону, сворачивая за угол, за второй, за третий.
Двигаться зигзагами, стараясь не попадать в объективы камер слежения.
Легкое появление — легкое отступление.
Зато посередине — предел мечтаний, всплеск эмоций, момент наивысшего вдохновения.
Может, не зря все так прославляют третий раз? Сейчас будет как раз третий раз, он и покажет Еве всю ценность, всю важность дружбы. Когда она опять предстанет перед камерами, в ее взгляде будут признание, сигнал. Взор ее будет полон тайного единения и одобрения.
Может, пусть в этот раз объект встретит свою участь в сознании? Заклеить рот, связать руки, слегка оглушить — но не вырубать?
Это будет новый опыт. В жизни многовато повторяемости, слишком часто приходится делать то, что нужно, на рассчитывая ни на какую награду.
Этот, третий, выслушает перечисление своих преступлений. А потом ледоруб, воткнутый в глаз, поразит его мозг.
Не язык, а глаз — хотя и язык у него препоганый. Снова символика. Ева обязательно это поймет и оценит. И подаст сигнал.
Правда, избыток движения может помешать точному поражению цели. Но оно того стоит. В этот, третий раз нельзя спешить. Вся прелесть в том, чтобы провести больше времени с человеком, который оскорблял, унижал, совершал насилие — словесное и физическое — в отношении женщины, стоящей выше его на сто голов.
Как и человек, который готовится поступить с ним по справедливости. Это человек неизмеримо выше его, совсем как Ева.
Как Ева.
Ева оценит эту медлительность, которую можно трактовать как зачитывание прав обреченному. Так процедура приобретет более официальный характер — не этого ли не хватало раньше, не этого ли хотелось Еве? Да, зачитать подобие «Миранды», совсем как Ева, перечислить нарушенные им законы, как делает она.
