«Вот незадача, – думал он, исподлобья глядя на сотрудников, – все мужики в нормальной одежде – джинсы, свитер, а я как на парад вырядился». Ему захотелось сорвать с себя ненавистный пиджак и галстук, и почему-то все раздражение обратилось на Таисию Михайловну. Как будто это была ее идея обрядить его этаким скоморохом.
– Вот дура баба, – пробормотал он, не замечая, что его диалог с самим собой производит на сотрудников странное впечатление.
– Quck, – заметил один из них, толкая своего соседа в бок, – er spricht schon wieder mit sich selbst [16] .
– Lass ihn doch, stört es dir? [17]
– Nein, das stört mir nicht. Ich möchte halt wissen, was er murmelt [18] .
– Lass ihn hier sitzen. Dann erfährst du es! [19]
– Genau, gute Idee! Lassen wir ihn voll laufen. Dann redet er [20] . – С этими словами водитель автопогрузчика встал из-за стола и ковбойской походочкой, нехотя переваливаясь с ноги на ногу, направился к двери. Это был здоровенный детина с красивым, грубоватым лицом и маленьким хвостиком на затылке. Зимой и летом он ходил в майке без рукавов, из глубоко вырезанной проймы которой выглядывали гладкие вздутые мышцы, испещренные замысловатой татуировкой. Звали его господин Шик.
– Na, Herr Makeew: was stehst du da? Komm. Wir haben fur dich ein Platzchen frei. [21] – С этими словами он положил свою огромную лапищу Григорию Семеновичу на плечо и подвел его к столу. – Klaus, schieb dich zur Seite [22] , – потребовал Шик.
Клаус, толстый неряшливый мужчина с дряблым распущенным животом, не переставая ни на минуту жевать, нехотя подвинулся вместе со стулом и, бросив на Григория Семеновича недовольный взгляд, задвинул в рот очередную порцию жаркого.
Григорий Семенович сел, и тут же перед его носом возник бумажный стаканчик, заботливо наполненный красным вином. Григорий Семенович выпил и поморщился: фу, компот какой-то! Разве это напиток для настоящего мужика? «Нет, не умеют они все-таки веселиться, – подумал он, и его лицо озарилось улыбкой философа. – То ли дело у нас дома – стол едой завален, самогонка рекой, есть с чего душе развернуться. И бабоньки нарядные, уже бы давно в пляс пошли». И так он увлекся этим дорогим сердцу воспоминанием, что совершенно не заметил, как господин Шик обратился к нему, размахивая перед его носом стаканчиком.
– Was, was? [23] – опомнился Григорий Семенович, с беспокойством озираясь по сторонам. Ему тяжело давался переход от воспоминаний к действительности.
– Komm, Freund! [24] – воскликнул Шик и обменялся многозначительным взглядом со своим жующим товарищем. – Trinken wir zusammen, und bleiben per du! [25]
Из всего сказанного Григорий Семенович выудил слово Freund и уцепился за него, как за спасательный круг.
– Freund, Freund [26] , – обрадовался он и поднял стаканчик.
– Wie heisst du mit Vorname? [27]
– Ich? [28] – Григорий Семенович удивленно моргнул.
– Du [29] , – господин Шик для убедительности ткнул пальцем ему в грудь.
– Ich heisse Makeew [30] , – старательно выговорил Григорий Семенович.
– Das weiss ich doch, Blödmann, wie heisst du mit Vorname? [31] – И видя, что Григорий Семенович не понимает, пояснил: – Ich heisse Ralf, er Klaus. Und du? [32]
– A-a, – сообразил Григорий Семенович. – Ich heisse Grigory [33] .
– Das ist gut! [34] – одобрил Шик и наполнил стаканчики. – Jetzt, komm, trinken wir! [35]
Григорий Семенович выпил и, занюхав вино тыльной стороной ладони, улыбнулся.
– На, ha, ha, – загоготал Шик. – Du bist ein fester Trinker, das gefallt mir. Komm, ich bringe dir was zu essen [36] . – С этими словами он вскочил с места и ринулся к столу, на котором дымились лотки с едой.
Григорий Семенович с удивлением посмотрел ему вслед: он не понял, куда побежал Шик, и вообще… От переизбытка немецкого языка мысли в его голове начинали путаться и он соображал как-то туго, с опозданием.
Григорий Семенович бросил вопросительный взгляд на своего соседа, но тот продолжал бессмысленно двигать челюстями, глядя перед собой тоскливым взглядом жвачного животного.
Шик быстро вернулся к столу, неся в обеих руках тарелки с салатом и вкусно пахнущим мясом, политым густым соусом.
– So, iss mal was! [37] – заорал он и сунул обе тарелки под нос Григорию Семеновичу.
От этого человека исходила энергия силы, таким хочется подчиняться сразу, безоговорочно.
Григорий Семенович взялся за вилку – ножом пользоваться он не умел – и начал послушно есть, подталкивая мясо куском хлеба.
Шик потянулся за бутылкой и, подмигнув Клаусу, наполнил стаканчик до краев.
Григорий Семенович включился в игру: он понял, что его хотят напоить, и был полон решимости отстоять свое национальное достоинство. «Да у вас во всей Германии вина не хватит, чтобы русского мужика с ног свалить», – подумал он и красиво, не торопясь, выпил все до дна.
– Gut! [38] – ахнул Шик, глядя на Григория Семеновича с нескрываемым восхищением.
– Nein, nicht gut [39] , – поморщился Григорий Семенович.
– Warum? – забеспокоился Шик. – Gefällt dir der Wein nicht? [40] – он схватился за другую бутылку.
