На следующий день Свету разбудил телефонный звонок. «Это он!» – разлилась по всему телу счастливая мысль. Света подскочила на кровати и схватила трубку.
– Але! – послышался недовольный голос матери.
– Мама? Это ты? – Света с трудом скрыла разочарование.
– А кому же еще быть? Ты мне вчера даже не позвонила.
– Мамочка, прости, пожалуйста, я вчера очень поздно приехала.
– Ну и что, что поздно! Если хочешь знать, я из-за тебя вчера всю ночь не спала, думала, с тобой что-то случилось.
– А что же не позвонила?
– Так ты же на ночь телефон отключаешь.
– Да, правда, ну прости меня, я свинья.
– Когда ты появишься? Я соскучилась. Тебя сегодня ждать?
– Сегодня? Не знаю… У меня есть кое-какие дела. Я попозже тебе позвоню. Хорошо?
– Хорошо.
– Ну, пока.
Света положила трубку и пошла в ванную. Она разделась, залезла под душ, но тут же выскочила, завернувшись в полотенце, прошлепала босыми ногами в комнату и, прихватив с собой телефон, вернулась обратно в ванную. Вода шумела, телефон молчал.
Ближе к полудню раздался звонок. На этот раз звонила подруга, Нинка.
– Ну что, приехала, красавица? – заорала она, как всегда, нарочито бодрым голосом.
– Слушай, Нин, приезжай, а? – попросила Света.
– Когда?
– Сейчас. Я здесь сижу без еды, даже кофе в доме нет.
– А чего в магазин не сходишь?
– Звонка жду. Приезжай, будь другом! Купи всего. Я тебе деньги отдам.
– Ну ладно, часика через два буду.
Нинка приехала ближе к вечеру.
– Раньше не получилось, дела! – кричала она из коридора, стряхивая с себя вместе с пальто запах мороза. – На-ка вот, я тебе пожрать принесла!
Нинка, грубоватая и жизнерадостная, все время пребывала в состоянии радушного безумия, хотя никаких особых поводов радоваться у нее быть не могло. Она хорошо знала, почем фунт лиха. Росла без отца, с матерью, в полной нищете, а теперь, обманутая и брошенная мужем, в такой же нищете растила двоих детей, работая всюду, где заплатят. Говорят, характер – это судьба. По Нинкиному характеру ей должна была достаться веселая, легкая жизнь. Но, как видно, в этом случае сработало другое правило – бог дает испытания по силам. Нинке по силам было все. Она дюйм за дюймом отвоевывала у судьбы крохотные островки счастья и оставалась вполне довольна своими завоеваниями.
Света приняла у подруги две набитые сумки и, с трудом дотащив их до кухни, свалила на стол. Следом за ней на кухню ворвалась Нинка, и тут же квартира наполнилась запахами супа, кофе и веселыми окриками:
– Кастрюля где? Соль дай… Ну что с тобой? Давай выкладывай, – не прерывая суеты и ни на секунду не останавливаясь, бросила она Свете. – Опять злодейка замучила?
– Какая злодейка? – не поняла Света.
– Да Усик твой. Пригрела змею на груди! Вот теперь расхлебывай.
– Да нет, Нинуль, я про нее и думать забыла.
– Да что ты?! Неужели исправилась? Не поверю.
– Да она тут вообще ни при чем! – всплеснула руками Света.
– А что же тогда? Вид у тебя – краше в гроб кладут.
– Влюбилась я, понимаешь, – выдохнула Света и, не справившись с чашкой кофе, вылила его на себя.
– Что, что ты сказала? – переспросила Нинка, даже на мгновение замерев.
– Влюбилась до смерти. – Света побежала в комнату переодевать испачканный халат.
Нинка шла за ней по пятам, держа в руке жалкого куренка с фиолетовым отливом.
– И когда же ты сподобилась? Вроде вчера еще все нормально было, ты же мне из дома звонила?
– Нет, Нин. Как раз вчера все было ненормально. Плохо все было. А потом в самолете появился он – и все встало на свои места.
– Ага. – Нинка смотрела на подругу, как смотрит врач, встревоженный подозрительным спокойствием пациента. – И кто же этот несчастный?
– Он писатель, Ваней зовут.
И Света принялась рассказывать о своем дорожном приключении, сдабривая детали изложением своих удивительных ощущений.
Нинка слушала, внимательно скосив на Свету умные глаза.
– Ну? – сказала она, когда Света наконец замолчала.
– Что ну?
– Прекрасная история. Очень романтично. Не каждая женщина в нашем возрасте может позволить себе подобные радости.
– Я так и знала, что ты сейчас про возраст заговоришь. Что же ты, считаешь, что влюбляться уже неприлично?
– Почему? Очень даже прилично. Жизнь у тебя устроена, дома полный порядок – муж, ребенок, о хлебе насущном думать не надо. Самое время порезвиться напоследок. Вот за это и выпьем! – Нинка извлекла из сумки бутылку шампанского. – Устрой себе каникулы, Светик. Отдохнешь, а там, глядишь, все само собой наладится.
– Нет, Нин, ты меня не поняла. Я полюбила, и полюбила серьезно. Мне теперь на все наплевать. Я обратно не поеду.
– Ты что, совсем крыша съехала?! – Нинка бросила возиться с бутылкой, пробка с треском вылетела в потолок. – Ягодкой себя почувствовала? – продолжала она, не обращая внимания на растекающуюся по столу пену. – Полюбила она, видите ли! – Нинка передразнила подругу и пренебрежительно фыркнула. – И где он, этот человек? Покажи мне его. Ты с утра, как бобик, у телефона сидишь, а он не звонит. Не звонит ведь?
– Нет. – Света повесила голову.
– И не позвонит! – торжествующе объявила Нинка. – Пока ты на стену не полезешь. А потом появится и будет делать с тобой, что захочет.
– И пусть делает. Я только об этом и мечтаю.
– Дура ты дура! Мужиков наших не знаешь? Они же все на баб тренированные.
– Как это – тренированные?
– Да он такую черемуху каждый день перед кем-то разыгрывает. Ему это вообще ничего не стоит. Ты думаешь, он после тебя домой поехал страдать? Накось, выкуси! – Нинка сунула Свете под нос увесистую фигу. – Наверняка к телке какой-нибудь поскакал, пожар душевный тушить.
– Нет, ты просто не знаешь, что такое настоящее чувство, поэтому так говоришь.
– Ага, ага! – презрительно скривилась Нинка. – Ты еще скажи, что я тебе завидую.
– Этого я не говорила.
– Если хочешь знать, я тебе действительно завидую. Только не этой глупости, а твоему семейному счастью. А чувства… Они у меня во где сидят! – Нинка провела рукой по горлу. – У нас их здесь хоть отбавляй. Ногами по ним ходим. Куда ни плюнь, всюду чувства, а жизни никакой. Как не надоело – сорок пять лет все одно и то же! Я, например, реального человека хочу, с деньгами и старого, чтобы с глупостями не приставал. – Нинка взмахнула ножом и ловким ударом рассекла курицу на две части. – Сациви есть будем, – объявила она безо всякого перехода и повернулась лицом к плите.
– И все равно он не такой, он совершенно особенный… – мечтательно произнесла Света, возя по столу тряпкой.
– Сколько ему лет-то, твоему особенному?
– Не знаю. На вид лет тридцать пять.
– А дети у него есть?
– Не знаю.
– Не знаю, не знаю, – опять передразнила ее Нинка. – А что ты знаешь-то? Ты-то, небось, ему все разболтала?
«И правда, – подумала Света, – я рассказала о себе все, а о нем почти ничего не знаю».
– Конечно, – продолжала Нинка, хлопая крышками кастрюль. – Видит мужик – сидит миллионерша, да еще хорошенькая, ну как такую возможность упустить? Тем более что сам нищий.
– Да откуда ему знать, что я миллионерша?
– Ха! Да ты на свои руки посмотри. Ему одного твоего колечка на десять лет шикарной жизни хватит.
– Так ты что же, считаешь, что в меня уже влюбиться нельзя? – обиделась Света.
– Можно. Особенно, если знать про твои миллионы. – Нинка твердо посмотрела подруге в глаза. – Свет, я тебе один раз совет дам, а там поступай, как знаешь. Не связывайся ты с этим писателем. Ты человек непрочный, к сложностям непривычный, он тебя разведет, выпотрошит и бросит.
– Я все равно разводиться хотела…
– Не ври! Ты еще вчера голову ломала, как семью сохранить. И это был верный ход мыслей. У тебя ребенок, муж золотой, в прямом и переносном смысле, передохни здесь пару дней и поезжай домой, пока не поздно.
– А почему должно быть поздно?
– Ты думаешь, твой Даниель тебя всю жизнь дожидаться будет? Свято место пусто не бывает. Его живо кто-нибудь к рукам приберет. Давай за стол садиться, а то ночь уже на дворе, а мы не завтракали. Все готово.
– А сколько времени?
– Восемь.
Света покосилась на телефон.
– Да не позвонит он сегодня, не жди. Это у них тактика такая. Вместо того чтобы добиваться, ухаживать – на неделю пропал, и она твоя.
Нинкину речь прервал телефонный звонок. Света бросила на подругу победоносный взгляд и потянулась к трубке.
– Але! – крикнула она и тут же сникла. – Ja, ja [12] , – перешла она на немецкий язык.
– Даниель? – прошептала Нинка.
Света мрачно кивнула.
– Как долетела? – спросил Даниель.
– Нормально.
– Как погода в Москве?
– Холодно.
«Ну, разве это разговор между двумя близкими людьми?» – с досадой подумала Светлана и спросила:
– Как у тебя дела?
– Плохо.
– Почему?
– Я без тебя не могу.
– А Маша как? – безучастно продолжала Света.
– Капризничает, ругается с Маргаритой. Я надеюсь, ты там недолго?
– Посмотрим.
– Schatz, возвращайся домой, прошу тебя!
– Я подумаю…
– С Машей хочешь поговорить?
– Хочу.
– Мама, тетя Маргарита дура! – услышала она раздраженный голос дочери.
– Как тебе не стыдно, разве можно так говорить о взрослых?!
– Дура, дура, – не унималась Маша. – Она меня к Марине не пускает и на ужин кашей кормит, а я ее терпеть не могу!
Раздались короткие гудки. Света с удивлением посмотрела на трубку.
– Ну, что там? – поинтересовалась Нинка.
– Машка хулиганит. Трубку бросила.
– Так ты перезвони.
– Нет, не буду. Сами разберутся. Давай ужинать.
