Феодора изнуряла свое тело и совсем не заботилась о нем. Ногти у нее стали длиннее, чем у диких зверей; грязные волосы спутались, подобно непроходимым зарослям; лицо от солнца почернело, как у эфиопки; глаза ввалились от постоянного напряжения и вынужденных бдений. Несмотря на то, что прошло столько времени, и святая страдала не только от холодных ветров, но и от (вражеских) козней, она не оставила монастырь и неподалеку от ворот соорудила себе лачужку. По слову пророка,
Однажды диавол явился Феодоре в образе ее мужа и принялся вкрадчивым голосом уговаривать блаженную вернуться домой. Но она сотворила крестное знамение, помолилась, и призрак исчез. В следующий раз он наслал на нее всех хищных зверей пустыни, готовых растерзать ее, но она помолилась, и видение растяло, как дым.
Потом он явил толпу мужчин, которые избили ее до полусмерти, и после таких побоев ей пришлось долго отлеживаться. А то вдруг показал всевозможные яства и горы золота, но ничто не сломило ее стойкости. (В конце концов), тот, кто хвалился, что может уничтожить небо и землю, понял, что победить ее невозможно, и отказался от войны с ней.
И вот по истечении семи лет монахи Энатонской лавры попросили игумена Октодекатонского монастыря принять Феодору обратно в обитель и вернуть ей монашеское звание. Они сказали, что достаточно семи лет наказания, которые она провела у ворот. Кроме того, сказали они, им было видение, что грех Феодору уже прощен. Игумен согласился с их просьбой. Он снял с нее несправедливое наказание, поселил в самой отдаленной келье монастыря, но запретил общаться с ней и привлекать к каким-либо послушаниям.
Прошло еще два года. Феодора подвизалась в еще большем воздержании и непрестанной молитве. И тут случилась засуха. Во всех водоемах и колодцах не осталось ни капли воды. А игумен из того, что слышал и сам видел, уже знал, что блаженная Феодора удостоилась дара целительства. Он позвал ее и велел опустить в колодец кувшин и набрать воды. Святая, привыкшая безпрекословно слушаться своего авву, не рассуждая и не мешкая сделала, что ей было сказано, и принесла полный кувшин воды. И тут все увидели, что и остальные колодцы наполнились водой.
Прошло еще несколько дней. Однажды вечером святая взяла мальчика к себе и всю ночь напролет наставляла его в христианских добродетелях. После наставлений она с радостью
предала свой дух в руки Божии. Ребенок тут же разразился громким плачем. Его рыдания наполнили келью. Их услышали соседи и, поняв, что произошло, сказали игумену. Узнав о кончине Феодора, тот рассказал монахам про сон, который он видел.
«Мне снилось, – начал он, – будто ко мне пришли два мужа, взяли меня и вознесли вверх – на высоту несказанную. Я увидел перед собой ангельский лик, и слух мой поразил голос:
– Смотри, какие блага уготованы Феодоре, Моей невесте.
Тут я увидел ложе, охраняемое ангелом, и брачный чертог, неописуемой красоты. Мне очень хотелось узнать, чей этот брачный чертог и для кого он приготовлен. Я спросил об этом своих спутников и тут же увидел сонм пророков, апостолов, мучеников, а за ними всех праведников. Среди них была жена, украшенная божественной славой. Она вошла в брачный чертог и села на ложе.
– Это авва Феодор, – сказали мне спутники, – тот, кого обвинили в прелюбодеянии и кому пришлось семь лет терпеть изгнание из монастыря. Его считали отцом чужого ребенка. Он взял на себя заботу о нем, вскормил его и воспитал, вместо того, чтобы открыть свое естество и тем самым избавиться от стыда и скорби. За это он и удостоен той славы, которую ты видишь.
На этом сон закончился, я проснулся и стал оплакивать попущенные нам грехи».
После этих слов игумен вместе с монахами тотчас же пошел к преподобной. Они вошли в ее келью и увидели мертвой ту, которая отныне стала вечно живой. Они стали вокруг ложа и оплакали святую. Настоятель позвал монахов из Энатонского монастыря, показал им некоторые части тела святой и сказал:
– Посмотрите на это невиданное чудо! Женская природа! И так обманула князя тьмы.
Все были поражены увиденным. И они тут же задумались, какие великие подвиги, оказывается, требуются тем, кто порабощен телесными страстями, и тотчас же монахов охватил великий страх. А за страхом последовал плач. Вечером после плача они псалмами и песнопениями отпели многострадальное и святое тело и предали его земле.
Старец сказал: «Если ты сидишь в одном месте и стараешься делать хорошее, но не получается, не думай, что у тебя получится в другом».
Амма Феодора говорила: «Жил один монах, и у него было так много искушений, что он решил: «Уйду отсюда». Не успел он надеть сандалии, как увидел другого человека, который тоже надевает сандалии и спрашивает монаха: «Не из-за меня ли ты уходишь? Но я пойду впереди тебя, куда бы ты ни пошел».
То был бес, который искушал его.
