Благолюбие. Том 1 полностью

Хотел бы напомнить вам, братья, о тех, кто берутся за непосильные подвиги, а потом оказываются в страшной беде. Эти люди не слышат то, что говорится в Писании: Не думайте о себе более, нежели должно думать, но думайте скромно (Рим. 12:3). И в другом месте: Не будь слишком строг и не выставляй себя слишком мудрым; зачем тебе губить себя ? (Еккл. 7:16).

Уже в наши дни случилось так, что несколько братьев оставили свои кельи и отправились в землю пустую и необитаемую, в землю сухую (Ср.: Иер. 2:6). Многие отцы и братья увещевали их и отговаривали, но они сказали:

– Мы будем жить, как воски[95]. Когда же эти упрямцы оказались в иссушенной пустыне, в диком глухом краю, где ничто не радовало глаз, то совсем пали духом. Они повернули назад, в монастырь, но им не хватило сил дойти. От голода, жажды и зноя они, обессиленные, свалились на землю и уже прощались с жизнью. Но Божиим промыслом некоторых из них, бывших уже при смерти, подобрали скотоводы, шедшие через пустыню. Они погрузили братьев на своих вьючных животных и доставили в монастырь, и там их потом пришлось еще долго выхаживать. Так на собственном опыте бедняги поняли, что значить поступать по собственной воле. Те же братья, кого не нашли, так и остались лежать в пустыне, и тела их растерзали дикие звери и птицы.

Немало и других, доверившихся своим самонадеянным помыслам, подвергли себя ужасным испытаниям, переселившись в землю безводную и бесплодную (Иер. 2:6). Одни из них ушли из монастырей из-за того, что никому не хотели подчиняться и служить братии, и попали в ту же беду; другие не пожелали добывать пропитание трудом своих рук; третьи по дерзости своих помыслов и будто бы из любви к безмолвию и суровым добродетелям, переоценили свои силы. А иных гонит тщеславие: они жаждут похвалы от людей за то, что они решили стать отшельниками, и совсем не думают о трудностях, которыми обернется эта похвала. Все эти люди попали в несчастное и бедственное положение, ибо доверились собственным помыслам.

Итак, возлюбленные, не следует безрассудно идти на поводу у собственной воли, но лучше смиряться перед ближним в любви о Господе. И каждый должен знать свою меру. Но может быть, кто-нибудь возразит: «А как же некоторые отцы соблюли эту добродетель?». Тогда он пусть подумает о том, что отцы ничего не делали без рассуждения и как попало, и поступает так же благоразумно.

2. В одном рассказе авва Макарий говорит сам о себе так: «Когда я жил в келье в Скиту, меня беспокоили помыслы, внушая:

– Иди в пустыню и постигни то, что увидишь там.

Пять лет я сопротивлялся этому помыслу, опасаясь, не от демонов ли он».

Видишь, как рассудителен преподобный муж? Разве поддался он соблазну сразу? Разве принял помысел? Нет! Он остался на месте, чтобы исследовать его в посте, бдениях и молитвах, не от беса ли он. Мы же, не успеет помысел появиться, как нас уже не удержать. Мы теряем всякое благоразумие и не только не стараемся внимательно и с молитвой исследовать его, но даже не хотим слушать тех, кто пытается нас предостеречь. Вот почему мы так легко попадаем в плен к врагу.

«После этого, – продолжал Макарий, – поскольку помысел не прекращался, я пошел в пустыню. Там нашел озеро и посреди его остров. К озеру пришли на водопой звери из пустыни, и среди них я увидел двух нагих людей. Мы разговорились, и я спросил у них:

– Как я могу стать монахом?

– Если, – ответили они, – не отречься от всего мирского, то не возможно стать монахом.

– Я слаб и не могу жить, как вы.

– Если не можешь, как мы, сиди в келье и оплакивай свои грехи».

О, смирение божественного мужа! О, благоразумие добродетельной души! При всех своих столь многочисленных и столь великих подвигах он не считал себя достойным отшельничества! Мы же, ничтожные и никчемные, по своей дерзости и безрассудству беремся за дела, для нас совершенно не подъемные. И даже не страшимся того, что тем самым искушаем Господа Бога. Горе человеку, который надеется на собственные силы, свои подвиги и дарования, а не на Бога, ибо только у Него власть и держава.

Если мы обратимся к житию аввы Антония, то обнаружим, что он все делал по божественному откровению. А разве он не был в монастыре? Разве не носил одежды? Не ел хлеб? Не трудился своими руками? Разве не имел учеников, которые после смерти облачили и погребли его? И все отцы, за исключнием немногих, жили так же. Так давайте же подражать их жизни и идти средним, царским путем, не уклоняясь ни вправо, ни влево!