Один усердный брат пришел издалека и поселился в маленькой келье на горе Синай[22]. И в первый же день своего поселения нашел небольшую дощечку, на которой некогда живший там брат начертал: «Я, Моисей Феодоров, нахожусь (здесь) и подтверждаю (это)». Взяв находку, брат каждый день держал ее перед собой и спрашивал написавшего как присутствовавшего: «Где ты сейчас и в каком мире и где рука, начертавшая это?» Так поступал он каждый день, размышляя о своей смерти и беспрестанно скорбя. Его ремеслом была каллиграфия, и потому он взял у братьев листы (папируса) и заказы на переписывание, однако умер, так никому ничего и не переписав. Только оставил на каждом листе такие слова: «Простите меня, мои наставники и братья, мне пришлось немного потрудиться тут с одним человеком, и у меня не осталось времени написать для вас».
Некий старец пришел к одному из отцов, живших в Раифе, и сказал:
– Авва, я очень переживаю, когда отпускаю кого-нибудь из братьев на послушание, особенно вечером.
Тот сказал:
– Я и сам, когда посылаю с поручением моего послушника, сижу у ворот и поджидаю его. И если помысел спрашивает меня: «Ну, когда же наконец придет брат?, – то отвечаю, – А если его опередит другой, а именно: восхищающий ко Господу ангел, тогда что?» Вот так каждый день смотрю на ворота, беспокоясь и оплакивая мои грехи, и говорю: «Какой брат придет раньше, нижний или вышний?»
Так старец, получив великую пользу, удалился и держался впредь того же правила.
У одного старца, жившего в Раифе, было такое делание: он все время сидел в своей келии, сосредоточенный и согнувшийся почти до земли. Он постоянно качал головой, тяжело вздыхал и говорил:
– Что же будет ?
Старец замолкал на некоторое время, потом повторял то же самое и качал головой. Так он проводил все дни своей жизни, не переставая думать о кончине.
Блаженная Синклитикия говорила: «На этой земле мы находимся как в некой материнской утробе. В материнском чреве мы еще не живем полной жизнью, не можем вкушать эту знакомую нам твердую пищу, да и вообще не можем действовать так, как мы умеем действовать здесь. Да что говорить, даже солнечный свет и любое иное сияние там нам недоступно, а о множестве других здешних наших наслаждений мы и помыслить не можем. Так и теперь, будучи в настоящем мире, мы не имеем ничего того великого и дивного, что есть в Царстве Небесном. Ибо мы уже достаточно испробовали на опыте все здешнее и всей душой устремились к будущему. Всю земную пищу уже перепробовали, и нам теперь нужна только небесная. Здешний свет нас порадовал, однако настоящая любовь у нас только к Солнцу Правды. Мы вожделеем горний Иерусалим, нашу отчизну, нашу мать-столицу и всю оставшуюся жизнь будем жить надеждой на вышнее, где станем вдыхать вечные блага. Как младенец в утробе, когда обретет свой облик, то восходит от скудной пищи и ничтожной жизни к более пригодному питанию, так и праведники, преуспев в мирском образе жизни, переходят к вышнему жительству, как сказано в Писании, восходят
Старец сказал: «Не удивляйся тому, что, будучи человеком, можешь стать ангелом. Ибо тебе предстоит равноангельская слава: ведь именно к ней Устроитель состязаний призывает соревнующихся»
Авва Иперехий говорил: «Помышление твое да будет всегда в Царстве Небесном и тогда скоро унаследуешь его».
Братья просили одного старца больше не брать на себя великие труды. Он им ответил: «Говорю вам, чада, что и Авраам стал бы каяться, если бы увидел все превосходство Божиих даров. А почему я должен презирать подвиг?»
