– Ну, вот что, сынок, – сказал он, – тогда делай себе ложе на поле каждый день. Так работа у тебя и пойдет, нечего опускать руки.
Юноша так и сделал, и через несколько дней поле было очищено.
Так и ты, брат, трудись понемногу и не будешь падать духом. И Бог Своей благодатию опять восстановит тебя в прежнем твоем состоянии.
Брат вернулся к себе, стал терпеливым иноком, учтя уроки старца, и благодатью Христовой обрел покой.
Святой Антоний говорил своим ученикам: «Чтобы мы не сдавались и не отступали от подвига, славно будет всем нам помнить слова апостола:
Если так начнем думать, то не согрешим. У нас даже вожделений не будет, и мы перестанем держать зло на кого-либо и забудем про собирание богатств на земле. Если будем ежедневно ждать смерти, то станем нестяжательными, всех простим, и нас не соблазнит ни вожделение женщины, ни какое другое нечистое наслаждение, ибо все это будет отброшено как нечто преходящее. Вот тогда мы уже не прекратим свой подвиг, видя перед собой Судный день. Ведь гнетущий нас превеликий ужас перед тяжестью мучений постоянно рассеивает обманчивость наслаждений и возвращает к истине уклонившуюся от нее душу.»
Патриарх Александрийской Церкви Иоанн Великий решил запечатлеть память о смерти в самой глубине своего разума, дабы она всегда у него была перед мысленным взором. И что же он предпринял? Он велел строить ему гробницу, но работу до конца не доводить, а остановить посередине, и подрядчикам в день преславного праздника во время богослужения выходить на середину храма и громко говорить: «Владыко, мы еще не закончили твою гробницу. Повели довести работы до конца – кто знает, в какой час тебя постигнет хищница смерть!»
Авва Агафон сказал: «Монах должен все время видеть перед собой Суд Божий».
Некий отшельник, поселившийся у Иордана, много лет совершал подвиг, и Господь удостоил его своего покрова: его обходили бесовские нападения. Можно сказать, он был для них неуязвим. При всех, кто заходил к нему, чтобы получить духовную пользу, он только и делал, что ругал нечистых:
– Да диавол – полное ничтожество и ничего не может сделать подвижнику, разве что если сам подвижник унизится уподоблением ему и начнет усердно служить греху. Вот тогда лукавый увлечет его за собой, – так он говорил, не осознавая, что удостоился благодати свыше, и потому сатана не смеет к нему подступиться.
Однажды попущением Божиим явился ему диавол воочию и сказал:
– Что я тебе сделал, авва? Чего ты меня бранишь и так и сяк? Разве я тебе когда-нибудь мешал?
Подвижник плюнул на него и отвечал теми же словами:
– Сгинь от меня, сатана! (Ср.: Лк. 4:8). Ты бессилен против рабов Христовых.
– Ладно. Тебе жить еще сорок лет, так неужели я не придумаю, как тебя сбить с пути? – сказал диавол и, оставив свою приманку, исчез.
Монаха начали одолевать помыслы. «Сколько лет я надрываюсь, – завертелось у него в мозгу, – а воля Божия, оказывается, в том, чтобы я жил еще сорок лет. Тогда у меня еще есть время сходить в мир и повидаться со знакомыми. Побуду с ними годик другой, а потом вернусь, хорошо поработаю и совершу любой подвиг».
Так постепенно от мысли он перешел к делу: вышел на улицу и направился по дороге. Только он отошел от кельи, как человеколюбивый Бог сжалился над ним, ибо не желал, чтобы великие труды анахорета пропали даром, и послал ему на помощь святого ангела, который шел по дороге ему навстречу.
– Куда ты, авва? – спросил ангел.
– В город, – ответил отшельник.
– Возвращайся в свою келью. Что ты нашел в сатане общего с тобой. Он тебя обманывает, как хочет.
Старец опомнился, вернулся в келью и через три дня скончался.
Старец сказал: «Вот я сажусь за работу, беру в руки веретено и вижу перед собой смерть. Посмотрев, кладу веретено обратно».
«Человек, – продолжал он, – у которого постоянно пред глазами смерть, победит всякий страх».
