– Тебе известно, как я относился к намерению Чарльза жениться на женщине значительно ниже его по происхождению, и можешь догадаться, что я чувствую, когда вижу, что ты тоже готов идти по его стопам. Я позволю ей с ребенком остаться в Блэкхите, но если замечу, что ты проявляешь к ней знаки внимания, тут же отошлю прочь. Разумеется, все это делается ради твоего же блага.
Губы герцога изогнулись в усмешке, в то время как Гаррет возмущенно воскликнул:
– Пропади ты пропадом, Люсьен! Какое право ты имеешь указывать мне, что можно, а чего нельзя? Мне двадцать три года, я совершеннолетний!
– Как раз с возрастом связана вторая часть моего условия, – невозмутимо продолжил герцог.
– Разве не достаточно первой?
Герцог встал – собранный, возмутительно спокойный.
– Как ты сам только что изволил заметить, дорогой мальчик, тебе двадцать три года, так что уже пора бы остепениться. Я хочу, чтобы отныне ты вел себя как подобает образованному молодому джентльмену, основному претенденту на герцогский титул. Больше не должно быть никаких дурацких выходок, ребяческих проказ, пьяных дебошей и прочего вздора. Один неверный шаг, и она уедет. Предупреждаю: это не шутка.
Взгляд черных глаз впился в помрачневшее лицо Гаррета, и он угрюмо пробормотал:
– Иди ты к дьяволу!
– Что ж, вижу, ты все понял. В таком случае спокойной ночи.
Подходила к концу первая неделя пребывания в замке, и Джульет с каждым днем чувствовала себя здесь все более одинокой. Она встречалась с членами семьи в основном лишь в столовой, но всякий раз обстановка была напряженной и за столом царило молчание. Эндрю большую часть времени пропадал в своей лаборатории, Нерисса вставала поздно и часто уезжала со светскими визитами в соседние поместья, а герцог Блэкхит своим ледяным равнодушием заставлял Джульет чувствовать себя досадной помехой, на которую приходится тратить драгоценное время. Он все еще не решил, возьмет ли под свою опеку Шарлотту, а от ее вопросов лишь отмахивался.
Неудивительно, что Джульет почти все время проводила у постели Гаррета: смеялась над его забавными историями, краснела, когда он делал игривые замечания, наблюдала, как он играет с Шарлоттой. Новый друг давал ей возможность согреться после ледяной английской корректности окружающих и сурового холода герцога, которой, казалось, были пронизаны даже стены замка.
Джульет убеждала себя, что Гаррет лишь друг, да и вообще легкомысленный, беззаботный, а порой и вовсе едва ли не ребенок – никакой серьезности. То ли дело Чарльз!.. Было бы просто неразумно относиться к его брату не только как к другу.
Их дружба помогала не только ей. Гаррету тоже было гораздо легче бороться со скукой в компании красивой женщины и очаровательной малютки.
Он с удовольствием играл с племянницей, а Джульет давала хороший предлог досадить Люсьену. Гаррет знал, что брат обо всем осведомлен и ему это совсем не нравится: слуги сообщали, – однако сам Люсьен не затрагивал эту тему.
Прошло уже десять дней, и мышцы Гаррета так затекли от лежания, что он решил: с него довольно, – тем более что и швы уже сняли. Будучи совершенно уверен, что у него хватит сил совершить прогулку самостоятельно, он тем не менее задумал попросить Джульет сопровождать его на случай «внезапного головокружения».
Когда она принесла к нему в комнату поднос с едой – с некоторых пор она и свой обед тоже захватывала, чтобы лишний раз не встречаться с герцогом, – он предложил ей прогуляться до вершины ближайшего холма.
Джульет с радостью согласилась, заметив, что свежий воздух наверняка пойдет ему на пользу. И вот час спустя они вдвоем, оставив Шарлотту на попечение Нериссы, уже пересекали газон, направляясь к холму.
Ни он, ни она не заметили, как в окне библиотеки слегка шевельнулась штора. За ними наблюдал герцог Блэкхит, но по непроницаемому выражению его лица догадаться, какие мысли посещали его при этом, было невозможно. От его бдительного ока, конечно, не укрылась взаимная симпатия молодых людей, однако это не только не раздражало его, а совсем наоборот: соответствовало его планам, – хотя он всячески демонстрировал Гаррету обратное.
Довольная улыбка чуть тронула губы Люсьена, и он опустил штору.
Гаррет намеренно бросает ему вызов, а значит, все идет в точном соответствии с его планом.
И когда через несколько часов он увидел, как они с хохотом, словно дети, бегут к дому, спасаясь от весенней грозы, улыбка на его лице стала еще шире.
Прошла еще неделя, и Гаррету стало мало идиллических прогулок по Лембурнским холмам: захотелось встретиться с приятелями. Ему не хватало их совместных забав и проказ. К субботнему вечеру, когда к нему заявилась вся компания во главе с Перри, он уже изнывал от жажды приключений.
– Вижу, ты здоров и бодр, – растягивая слова, заметил Перри, доставая из табакерки понюшку табаку. – Кто бы мог подумать, что на тебе так скоро все заживет. Может, уже пора поразмяться да учинить какой-нибудь скандальчик?
– Разве я похож на развалину?
