– Ноги моей не будет ни в лондонской резиденции Монфоров, ни в замке Блэкхит, ни в каком-либо другом доме, принадлежащем Люсьену, и я не желаю больше об этом слышать! – прошипел Гаррет.
– Браво! – произнес Перри, театрально хлопнув в ладоши. – Тебе с блеском удалось показать своей новоиспеченной супруге самую темную сторону своего характера. Вам, миледи, наверное, до сих пор казалось, что отец вашей дочери – образец доброты и нежности?
У Гаррета лопнуло терпение, он схватился за эфес шпаги, но Джульет вовремя успела перехватить его руку.
– Прекратите немедленно, вы, оба! Послушайте, лорд Брукгемптон, зачем его провоцируете?
– Я? – удивленно вскинул брови Перри.
– Вы оба ведете себя как задиристые школяры! – Она сердито взглянула на мужа и стряхнула его руку с эфеса шпаги. – С меня и Шарлотты достаточно. Или отвезите нас в резиденцию Монфоров, или оставьте в покое и идите своей дорогой. Я не собираюсь стоять здесь и любоваться, как вы наскакиваете друг на друга словно петухи, когда мой ребенок заходится от крика!
Гаррет изумленно уставился на нее, а Перри, пораженный ее неожиданной вспышкой гнева, полез в карман и, вытащив кошелек, небрежно швырнул его Гаррету.
– Держи! Этого хватит, чтобы оплатить стол и кров за неделю, а к тому времени, я надеюсь, к тебе вернется способность рассуждать здраво. Считай это моим свадебным подарком.
Он вскочил в седло и, прикоснувшись к полям шляпы, попрощался:
– Всего доброго, леди Гаррет де Монфор! И будьте счастливы.
Пришпорив коня, лорд Брукгемптон ускакал прочь, а Джульет осталась на тротуаре с плачущим ребенком на руках и мужем, который, как она теперь понимала, не представлял, как позаботиться о них с дочерью.
Гаррет в смятении смотрел вслед удалявшемуся Перри. Малышка продолжала кричать, а молодая супруга стояла на тротуаре, пытаясь ее успокоить. Губы ее были плотно сжаты, глаза пылали гневом. Друзья его покинули, обращаться за помощью к Люсьену он категорически отказался, а что делать дальше, не имел ни малейшего понятия.
Беспомощно сжимая в кулаке поводья Крестоносца, он мечтал лишь об одном: вскочить в седло и галопом помчаться следом за Перри и остальными, оставив все проблемы, которые взвалил на себя сам, позади.
О чем он только думал? Шутка ли: обзавестись сразу женой и дочерью! Надо ж было попасть в такую переделку! И ведь надеяться не на кого, кроме самого себя. Пропади все пропадом!
Гаррет взглянул на Джульет, но она повернулась к нему спиной: возможно, от смущения, что потеряла контроль над собой, а может, просто хотела дать ему возможность остыть. Шарлотта, слава богу, кажется, начала успокаиваться. Взъерошив пальцами волосы, он подвел к ним Крестоносца, но она не оглянулась, и Гаррету вдруг стало стыдно: и за свое поведение, и за то, что не смог справиться с ситуацией, но особенно за то, что – пусть и на мгновение – пожалел, что женился и теперь должен нести полную ответственность за них с Шарлоттой.
Черт побери, это слово – ответственность – было наихудшим во всем словаре!
Гаррет судорожно вздохнул, потом, собравшись с духом, пробормотал:
– Джульет! Прости меня. Знаешь, Перри, пожалуй, прав: у меня слишком вспыльчивый характер, и порой я не могу с собой совладать.
Она обернулась и с укором посмотрела ему в глаза.
– Меньше всего меня сейчас волнуют качества твоего характера. А вот то, что нам сегодня, кажется, негде ночевать, а также жить завтра, послезавтра, не говоря уже о дальнейшем, очень даже волнует.
– Мы можем снять комнату в отеле или еще что-нибудь придумать.
– Да, но надолго ли нам хватит денег при таком образе жизни?
Гаррет покраснел и отвел взгляд.
– Неужели ты не подумал даже о таких простых вещах, прежде чем предлагать мне выйти за тебя замуж?
– Джульет, прошу тебя…
– Конечно, не подумал, – произнесла она с горечью и отошла в сторону, словно ей было невыносимо даже находиться рядом, не то что смотреть на него.
Он окликнул ее, но она резко бросила:
– Оставь меня! Мне нужно несколько минут побыть одной и подумать.
– Все будет хорошо, вот увидишь.
– Рада, что хоть один из нас в это верит.
– Понимаю, ты на меня сердишься, но я еще не знаю, как это быть мужем и отцом. Просто нужно немного больше времени. Наверное, даже у Чарльза не все получилось бы сразу…
– Сомневаюсь! – отрезала Джульет.
Гаррет резко остановился, и морда Крестоносца, которого он вел за собой, ткнулась ему под лопатки. Ее слова глубоко ранили его, но сказать в свое оправдание было нечего. Истина заключалась в том, что несравненный Чарльз, возможно, действительно не допустил бы никаких оплошностей.
Она наконец тоже остановилась и, тяжело вздохнув, словно вела битву с собой и проиграла, повернулась и печально проговорила:
– Прости, я была несправедлива.
Гаррет, стиснув зубы и не глядя на нее, процедил:
– Нет необходимости извиняться.
– Есть. Вы с Чарльзом совершенно разные, и мне не следовало вас сравнивать.
– Почему? – Он хотел было обратить все в шутку, но из-за обиды не успел вовремя остановиться и сказал то, чего говорить не следовало: – Все остальные же сравнивали, и всегда он был лучше.
