– Если вы сию же минуту не уберетесь отсюда, я отделаю вас так, что мало не покажется.
Спеллинг поднял руки, словно сдаваясь, и, бросив карточку на солому под ноги Гаррету, вежливо сказал:
– Доброй вам ночи!
Через мгновение он растворился в темноте, помахав через плечо рукой.
– Каков мерзавец! – в негодовании воскликнул Гаррет. – Каков наглец! Может, он считает меня медведем, которого водят по ярмаркам и заставляют плясать за деньги на потеху толпы? Только этого не хватало!
– Не обращай внимания, – сказала, как всегда практичная, Джульет, возвращая ему пистолет. Он заметил, правда, что лицо у нее бледное, губы плотно сжаты. – У нас возникла проблема посерьезнее.
– Знаю, ночлег.
– Хуже. – Она протянула ему его плащ. – Исчез сверток с деньгами, которые нам дали герцог и Перри. Думаю, он выпал из кармана, когда мы убегали от Спеллинга.
– Ты хорошо посмотрела?
– Да, проверила оба кармана. Его нет.
Выругавшись вполголоса, он сам проверил карманы, даже вывернул наизнанку, но деньги исчезли.
Гаррет помрачнел еще больше, взял Джульет за руку, и они отправились под дождем обратно, к борделю, по пути осматривая каждый булыжник, каждую лужу, заглядывая в подворотни.
Безрезультатно.
– Да, деньги потеряны. Теперь мы действительно в безвыходном положении, – пробормотал Гаррет. – Черт возьми, Джульет, почему ты не спрятала деньги понадежнее?
– Я думала, что карман застегнут на пуговицу.
– Там нет никаких пуговиц!
– Откуда мне было знать? К тому же ты сам положил их туда, так что нечего злиться на меня!
– Просто ты всегда так беспокоишься о деньгах, что могла бы быть повнимательнее!
Они стояли под проливным дождем – промокшие, растерянные, злые. Наконец Джульет, тяжело вздохнув, процедила сквозь зубы:
– Ничего не поделаешь, Гаррет: нравится тебе это или нет, но придется ехать в резиденцию Монфоров.
– Нет.
– Пораскинь мозгами: у нас нет денег, нам некуда пойти, льет дождь… У нас просто нет выбора!
– Ты можешь туда отправляться, но я там жить не буду!
– Что ж, как знаешь! Отвези тогда нас с Шарлоттой!
Дернувшись как от удара, Гаррет молча взял жену за руку и повел к конюшням. Там оседлал Крестоносца, и они отправились под проливным дождем в городской особняк Монфоров. Шарлотта, хоть и была плотно укутана, все же промокла и принялась плакать.
Напряжение росло. Оба молчали, едва сдерживая гнев.
– Далеко еще?
– Минут пять, – буркнул Гаррет.
Видит бог, он сыт по горло всем, что сам взвалил на свои плечи: ответственностью, проблемами, необходимостью обо всем думать. И все это началось после того, как у алтаря он ответил «да» на вопрос священника. Неужели в этом и заключается супружеская жизнь?
Наконец-то показался внушительный городской особняк Люсьена за высоким забором из кованого металла. Не задерживаясь, Гаррет быстро поднялся вместе с Джульет по ступеням и кулаком постучал в дверь.
Дверь открыл Гаррис, вышколенный дворецкий герцога.
– Милорд?
– Гаррис, это моя жена с дочерью. Они останутся здесь, а я уезжаю, но скоро приеду за ними. Спокойной ночи!
– Гаррет! – беспомощно воскликнула Джульет. – Ты не можешь бросить нас здесь!
– Ты хотела, чтобы я тебя сюда привез, я это сделал. Что не так?
– А как же ты? Куда ты поедешь?
– Разве это имеет значение?
– Конечно, имеет!
– Пока не знаю…
Гаррет забрал у нее свой мокрый плащ, резко развернулся, бегом спустился по ступеням и вскочил на Крестоносца, так и не оглянувшись.
Слава богу, они в безопасности.
Вздохнув с облегчением, Гаррет чуть было не пустил Крестоносца галопом. Тяжкое бремя забот, хотя бы временно, свалилось с его плеч, он снова стал вольной птицей: ни жены, ни ребенка, ни ответственности – ничего! Радоваться бы, но как-то… не получалось. Чем дальше отъезжал он от дома, тем сильнее охватывало его смятение: почему-то от вновь обретенной свободы его охватило острое чувство утраты. Прежний Гаррет радовался бы этому – теперь… теперь, когда гнев поутих (возможно, все-таки это его вина: ведь он положил деньги в карман), а Крестоносец уносил его все дальше и дальше от жены и дочери, – почему-то было не до веселья. Без них он чувствовал себя опустошенным, сбитым с толку и каким-то растерянным.
Что, черт возьми, с ним такое?
Чуть замедлив ход коня, Гаррет свернул на Ганновер-плейс. Порыв ветра с дождем ударил в лицо так, что пришлось пригнуться и поглубже натянуть треуголку. В нос ударил едкий запах мокрой лошадиной шкуры. Что за проклятая погода, что за мерзкая ночь!
Он держал путь на юг, хотя и не знал, куда ехать и что делать. Поначалу он решил было поехать в клуб на Сент-Джеймс, но, поразмыслив, передумал.
Насквозь промокший, небритый, он выглядел как последний бродяга, которому не место рядом с изысканными джентльменами в «Уайтс», да и денег у него нет.
От осознания этой простой истины ему вдруг стало страшно: он впервые осознал всю сложность создавшегося положения.
У него нет денег! Что же делать?
