Можно, конечно, попросить взаймы у приятелей, но, во-первых, он понятия не имел, где они сейчас, а во-вторых, финансовое положение большинства из них ничуть не лучше, чем у него, не считая, конечно, Перри, который недавно получил наследство.
Перри. Да, пожалуй, надо его найти. Старина Перри непременно поможет.
Гаррет повернул к клубу «Уайтс» и вскоре сквозь завесу дождя увидел его мерцавшие теплые огоньки. Хорошо бы сейчас зайти в клуб, сбросить промокшую одежду и отогреться возле камина, но в таком виде он не мог заявиться туда. Он едва не сгорел со стыда, пока выяснял, здесь ли его приятель.
Ответ не обнадеживал: нет, лорда Брукгемптона в клубе нет, уехал час назад с приятелями. Гаррет, слава богу, знал, с кем и куда уехал Перри, поэтому отправился прямо в городской особняк Брукгемптонов. Но и здесь его ждала неудача: мамаша Перри заявила, что сын лег спать, и захлопнула дверь перед его носом.
Побывал Гаррет в городских домах и других своих друзей, но всюду получал такой же прием: хорошо осведомленные о его проделках мамаши таким образом оберегали своих драгоценных сынков.
Было уже далеко за полночь. Он продрог окончательно и проголодался, потом еще и горло разболелось. Бесцельно покружив по Ганновер-плейс, проехав по Пэлл-Мэлл и Пикадилли, он так никого и не встретил. Понятия не имея зачем, он развернул Крестоносца и вдоль Албемарл-стрит направился опять к северу. Стук копыт эхом отдавался от каменных стен зданий, которыми с обеих сторон была застроена улица. Откуда-то из темноты вынырнул нищий мальчишка и стал просить милостыню. Гаррет, хотя и чувствовал себя таким же несчастным, как и этот оборванец, полез было в карман за монеткой, но вспомнил, что в карманах пусто. Оборванец выругался, плюнул коню под ноги и скрылся в ночи. Гаррет опять остался один.
Делать нечего – он свернул на Братон-стрит, к конюшням. Конечно, не гранд-отель, но по крайней мере можно укрыться от дождя. Дрожа от холода, Гаррет снял с Крестоносца мокрое седло, обтер коня пучком соломы, а сам расположился в углу на холодном каменном полу, положив под голову седло.
Воняло конским навозом, было холодно, и Гаррет натянул на плечи промокший насквозь плащ. Холодные струйки стекали с волос на шею. Таких неудобств он еще не испытывал никогда в жизни. Но все же усталость взяла свое, и лорд Гаррет де Монфор забылся неспокойным сном.
На Лембурнских холмах ночь тоже выдалась ненастная и неспокойная. Ветер гулял по долине, где приютилась деревня Рейвенском: то плохо закрепленную черепицу с крыши сорвет, то ветку медно-золотистого бука сломает.
Погуляв среди высоких холмов, ветер проник на территорию Блэкхита, сильно потрепал розы в саду и заставил дребезжать стекла окон, но замок стоял себе как ни в чем не бывало. Пять веков твердыня противостояла врагам и стихиям и собиралась простоять так же незыблемо не меньше. Величественные башни замка, словно часовые, вырисовывались на фоне черного неба. В окнах ни огонька, только в библиотеке мерцал свет: видно, кто-то читал при свечах.
В кресле возле остывшего камина сидел герцог и, нахмурившись, читал послание, которое только что получил из Лондона от своего человека.
Люсьен положил бумагу на стол и глубоко задумался. Итак, первый пункт его плана реализован: он на ней женился. Хорошо. Однако когда он, прислушиваясь к завываниям ветра за окном, попытался представить, каково им там, в Лондоне, успех плана показался весьма сомнительным: Люсьен не испытывал ни малейшей радости.
Как это похоже на Гаррета! Потащил жену с ребенком ночевать в бордель! Одному богу известно, что ему может взбрести в голову завтра!
