Встречи с Чарльзом были всегда короткими и происходили украдкой за дровяным сараем ее отчима, куда блестящий британский офицер приходил в гражданской одежде, чтобы не вызывать подозрений. Ночи они никогда не проводили вместе, так чтобы ее голова покоилась на его груди, а он рассказывал ей о своем детстве, гладил ее волосы. Никогда она не засыпала в кольце надежных рук и не смеялась до слез, как это было прошедшей ночью, когда Гаррет признался, как они раскрасили статую в Рейвенскоме.
Она и сейчас не могла удержаться от смеха: надо же было такое придумать: покрасить органы коня в пурпурный цвет!
Она встала с постели, сладко потянулась и тут заметила записку, оставленную на столе возле кровати.
Сердце у нее сладко замерло от счастья. «Я уже по тебе скучаю».
Она прикоснулась к записке губами. «Я тоже скучаю по тебе».
Проголодавшаяся Шарлотта раскричалась вовсю, и, положив записку на стол, Джульет вынула дочь из колыбельки. Гаррет, добрая душа, съездил накануне вечером в Абингдон и раздобыл колыбельку у булочника, пообещав за нее дать несколько уроков фехтования его сыну.
– Что, малышка, проголодалась?
Пока дочурка насыщалась, Джульет не могла не вспомнить о поцелуях мужа в эту самую грудь ночью, и ее охватил жар. Как жаль, что он сейчас не здесь: было бы замечательно проснуться в объятиях друг друга в это первое утро их совместной жизни, а потом предаться любви.
Взгляд упал на столик возле кровати, где, прикрытый ее платком, лежал медальон. Джульет взяла его, но надевать на шею не захотела и просто положила на ладонь, вглядываясь в когда-то такие дорогие черты, а теперь казавшиеся настолько далекими, словно принадлежали человеку из другой жизни.
– Чарльз… я была так молода, когда узнала тебя! Мне, впечатлительной девчонке, ты представлялся божеством: в офицерском мундире, верхом на великолепном коне. Я влюбилась в тебя: такого взрослого, серьезного, практичного – возможно, даже слишком… Мы с тобой были очень похожи в этом. Тогда ты был для меня центром вселенной, и я никогда не забуду, как была счастлива, но сейчас все изменилось: самый главный человек в моей жизни – твой брат.
Она с трудом сглотнула и смахнула набежавшую слезу.
– Я знаю, ты не хотел, чтобы я была несчастна, и смею надеяться, что ты не в обиде на меня…
Конечно, никто ей не ответил, да она и не ждала: он навсегда останется в ее сердце, но только как память.
Полчаса спустя умытая, причесанная и одетая Джульет была готова к знакомству с новым жилищем. Ему явно требовалась генеральная уборка, но она решила на время ее отложить, а этим утром прогуляться по Абингдону или, возможно, пройтись по поместью, спуститься к реке, посмотреть на лебедей и диких уток. Можно и побродить по участку вокруг дома и поискать мужа, чтобы украдкой понаблюдать за ним. Вариантов было множество.
С Шарлоттой на руках она спустилась по лестнице и выглянула в окно. Стоял погожий весенний день, высоко в подернутом голубой дымкой небе плыли пушистые облака, на газоне распустились тысячи маргариток и одуванчиков. Войдя в гостиную, она очень удивилась, увидев молодую женщину, которая, опустившись на корточки перед камином, собирала в совок старый уголь и ссыпала в железное ведерко. Девушка, заметив Джульет, вскочила на ноги и торопливо присела в книксене.
– Миледи…
Джульет растерялась, обнаружив постороннего в своем доме, да и обращение «миледи» ее несколько шокировало.
– Извините… вы кто?
– Прошу прощения, мэм. Меня зовут Бекки. Хозяин приказал мне вам прислуживать. Надеюсь, вы не станете возражать. Я принесла вам завтрак прямо из главного дома: холодная ветчина, хлеб, масло, кувшинчик свежего молока, – ведь у вас пока ничего нет.
– Очень любезно с твоей стороны, – выдавила Джульет, покраснев до корней волос.
Слава богу, Бекки не умела читать мысли и не могла узнать, чем они с Гарретом занимались на этом самом столе.
Джульет села за стол, налила кружку молока и только сейчас поняла, как проголодалась.
– Может, позавтракаешь со мной?
Бекки мгновение поколебалась, взглянув на стол, но все же покачала головой:
– О нет, мэм, я не могу.
– Но почему? – удивилась Джульет, окинув взглядом худенькую как тростинка девушку. – Я все равно не смогу столько съесть.
Бекки нерешительно поежилась, но все же, вытерев пальцы о юбку, взяла кусочек ветчины, причем самый маленький. Джульет стоило большого труда убедить девушку взять еще кусочек, не говоря уже о кружке молока, но постепенно Бекки расслабилась и, видимо, прониклась доверием к новой хозяйке.
– А теперь расскажи-ка мне о мистере Спеллинге, – попросила Джульет, допивая молоко. – Так значит, он прислал тебя к нам?
