– Совершенно верно, мэм. И я очень рада. Видите ли, я работала в главном доме, но хозяин был мной недоволен и хотел меня выгнать. Узнав, что вы должны приехать, я подумала: вам будет трудно обойтись без помощи с ребенком на руках и все такое, – вот и попросила Спеллинга разрешить мне работать у вас за половину платы. Понимаете, мне очень не хочется уезжать из Суонторпа. – Девушка покраснела и, хихикнув, прикрыла рукой рот. – Здесь работает мой жених.
– Значит, мы с тобой в одинаковом положении, – усмехнулась Джульет.
– О, я видела вашего мужчину! В Суонторпе все только и говорят о нем, особенно девчонки из города, которые здесь работают. Присматривайте за ним хорошенько, не то какая-нибудь попробует увести его у вас.
– Ox, Бекки, – рассмеялась Джульет, покачав головой, – я так рада, что ты будешь здесь. Знаешь, я немного скучаю по дому, а с тобой так приятно поболтать. У меня нет знакомых, я чувствую себя чужой, потому что приехала с другого конца света.
– Ничего, скоро вы поймете, что люди везде одинаковые, – с деревенской мудростью успокоила ее Бекки. – Уж я-то знаю, каково это – быть одной и никого вокруг не знать. Вот что я подумала. Спеллинг всегда назначает большие поединки на вечер пятницы на Маркет-плейс, а сегодня как раз пятница. Народу съезжается видимо-невидимо, бывает весело, как на деревенской ярмарке. Можно попросить мою сестренку Бони присмотреть за вашей малышкой: у нее своих трое, – а мы с вами отправились бы туда посмотреть.
– Не знаю, что и сказать…
– Мы бы повеселились. Я слышала, что будет участвовать Буйвол О’Рурк, а он всегда собирает толпы зрителей. Вы слышали о Буйволе? Это фермер из Ирландии. Такой здоровяк! Руки у него размером с ведра, а бицепсы такие, что рубаха рвется, когда он двигается. Я думаю, это будет хороший поединок. Буйвол еще никогда не проигрывал. Ну так что?
– Я не любительница подобных зрелищ, – покачала головой Джульет.
– Но вы можете просто закрыть глаза, если не захотите смотреть. К тому же там будет столько народу, что нам едва ли удастся подойти близко к рингу, а может, и вообще хоть что-нибудь разглядеть.
Джульет могла найти тысячу других дел, которыми можно было бы заняться вечером, но Гаррет предупредил, что может вернуться поздно, а ей полезно выйти из дома.
– Ну что ж… Ладно, уговорила. Во сколько я должна быть готова?
Он, конечно, не сказал ей, чем вместе с теми, кто работал у Спеллинга, будет заниматься все утро в амбаре, пол которого был устлан сеном, а с балок на веревках свисают кожаные «груши», набитые опилками. Гаррет ничего ей не сказал, потому что знал: она рассердится, – а он даже и подумать не мог, чтобы разочаровать ее или расстроить, особенно теперь, когда она смотрела на него почти с обожанием.
К тому же ей и не нужно было об этом знать. Зачем? Ведь это всего-навсего способ заработать на жизнь. Возможно, не самый благородный, но разве это важно? Важно, что это позволит ему заработать деньги. Впервые в жизни он заработает их сам, а не получит их просто так, потому что его старший братец – один из пяти самых богатых людей Англии. Впервые в жизни – если не считать истории с дилижансом, – он был доволен собой и даже гордился. Не полагаясь ни на кого, он сам зарабатывал на жизнь и не искал новых способов избавиться от скуки, не устраивал диких забав на потеху публике и не ввязывался в рискованные приключения, зная, что Люсьен всегда выручит. Своим умом и своими руками он зарабатывал на жизнь жене и дочери – самым дорогим существам на свете.
Да, в этом он не сомневался. Малышку он полюбил сразу же, как только увидел ее глазки, так похожие на глаза его брата. А уж что касается Джульет, красивой темноволосой Джульет с гладкой кремовой кожей, нежными ручками и соблазнительными длинными ножками…
На его лице расплылась глуповатая улыбка. Он самый везучий человек во всей Англии, и, видит Бог, не намерен терять то, что имеет, а это вполне вероятно, если открыть ей, для какой цели его нанял Спеллинг.
Весело попрощавшись с остальными, Гаррет вышел из амбара и накинул рубаху на все еще влажные от пота плечи. Мышцы горели после долгой тренировки, и он чувствовал себя полным жизни и свободным.
Он понимал, что вид у него самодовольный, но ничего не мог поделать с собой. Ведь если он сегодня сумеет показать себя, то этот негодяй Спеллинг заплатит ему половину выручки за поединок, – такой был уговор.
Только бы Люсьен ничего не пронюхал, ну и, конечно, Джульет. Он понимал, что в конце концов ей все станет известно – и возможно, скоро, – но к тому времени собирался что-нибудь придумать.
Сквозь деревья виднелись розовые стены особняка, а чуть подальше – флигелек. Справа от него поблескивали на солнце воды Темзы и прямо манили искупаться.
Гаррет замедлил шаг. Черт возьми, не может же он явиться домой пропахший потом, словно целый день работал в поле! Она может спросить и обо всем догадаться, а ему совсем не хотелось ей лгать. Конечно, время от времени он кое о чем не договаривал, но лгать не желал.
