Над его головой было великолепное веерообразное окно со свинцовыми переплетами, а под ним – навечно выбитый в камне герб Монфоров.
При взгляде на него в голову Гаррету пришла блестящая идея, и он медленно обернулся. Его лицо было абсолютно спокойным, а взгляд почти торжествующим.
– Ладно, Спеллинг, уговорили. Моя цена – поместье Суонторп.
После ухода Гаррета Спеллинг почувствовал, что ему срочно необходимо выпить, и желательно чего-нибудь покрепче. Сердце у него все еще бешено колотилось, но он уже почувствовал некоторое облегчение. Налив себе приличную порцию бренди, он рухнул на диван. Слава богу, он все-таки нашел способ заставить этого парня драться с Мясником, а ведь ему уже начало казаться, что все пропало. Но запросы у него…
Вспомнив слова Гаррета, Спеллинг громко выругался. Мало того: этот наглец потребовал, чтобы судил поединок не Вудфорд, а его друг лорд Брукгемптон, а еще – чтобы Спеллинг дал вдове Нейлса денег, чтобы семья ни в чем не нуждалась.
Обещания ему было мало, и он пожелал, чтобы лорд Брукгемптон был свидетелем устного соглашения между ними.
Черт бы его побрал! Спеллинг едва успел налить себе еще бокал, как дворецкий объявил, что к нему посетитель.
– Вудфорд! – улыбнулся с облегчением Спеллинг. – Где тебя черти носили?
– Монфор.
Улыбка сразу сползла с физиономии Спеллинга.
– Закрой дверь!
Вудфорд выполнил приказание, потом уселся на стул напротив Спеллинга.
– Он, похоже, что-то заподозрил.
– О чем ты?
Вместо ответа Вудфорд вытащил из кармана сложенный листок бумаги.
– Кридон, садовник, вчера поздним вечером перехватил Тома Хьютона, который вез это герцогу Блэкхиту. – Он бросил записку на стол перед хозяином. – Как только этот идиот принес мне ее, я решил немедленно показать вам.
Спеллинг торопливо прочел записку, скомкал, и лицо его побагровело от гнева.
– Черт бы побрал этого Монфора! Хитрый. Ишь что сумел разнюхать!
– Да. Я догадался, когда аптекарь рассказал мне, что он задавал ему странные вопросы. Тогда я заплатил садовнику, чтобы тот не спускал с него глаз. Когда Кридон подслушал, как он просит Тома Хьютона отвезти записку герцогу, сразу понял: что-то тут затевается.
Садовник проследил за парнишкой, стукнул его по голове и забрал седельную сумку, в которой лежало письмо.
– Почему же, черт возьми, он не принес его нам сразу?
– В сумке была еще фляга с джином.
– Пропади все пропадом!
Вудфорд, опасливо оглянувшись через плечо, наклонился к Спеллингу и тихо спросил:
– Что будем делать, Джон?
Спеллинг поднес обличительную записку к пламени свечи, и пока бумага, скручиваясь в огне, обращалась в пепел, наблюдал.
– Разве не ясно? – Он стряхнул с пальцев пепел. – Монфор слишком много знает. С ним надо покончить, пока не рассказал обо всем Блэкхиту, или мне конец.
Вудфорд поднялся.
– Ладно. Прямо сейчас им и займусь. Вы, кажется, сказали, что он отправился в город за лордом Брукгемптоном? Я его подстерегу, когда будет возвращаться через луга, всажу ему нож в спину и сброшу тело в Темзу…
– Нет-нет, так дело не пойдет. Слишком много денег вложено в этого Монфора, чтобы бросать его в реку. – Спеллинг поднялся, налил себе еще бокальчик, отхлебнул, прополоскал рот и, проглотив обжигающую жидкость, обернулся к Вудфорду: – Он уже принес нам целую кучу денег, но это не идет ни в какое сравнение с тем, что мы с тобой заработаем сегодня вечером.
– Каким, интересно, образом? Он нас подозревает, поэтому будет ждать, что мы одурманим шотландца, чтобы снова обеспечить ему победу, а потом ему останется только разоблачить нас перед всеми собравшимися…
– Не будь таким простофилей, Вудфорд! Я вовсе не собираюсь ничего давать шотландцу: не для того я поставил на него все деньги, чтобы допустить его поражение.
Вудфорд озадаченно поднял косматые брови, а Спеллинг продолжил:
– Лорд Гаррет де Монфор англичанин, и я могу с уверенностью сказать, что каждый англичанин из чувства патриотизма будет ставить на него, как бы ни был страшен огромный шотландец. Пусть даже будет ясно, что он сделает из Вепря отбивную к концу первого раунда.
Вудфорд внимательно слушал его, потирая подбородок, и Спеллинг добавил:
– Все будут ставить на Гаррета, но мои деньги, все до последнего пенса, поставлены на шотландца. И знаешь почему? Потому что Монфор будет повержен.
Вудфорд покачал головой:
– Послушай, Джон, неужели, по-твоему, он настолько глуп, что станет пить что-то перед началом поединка, особенно если ему предложишь ты?..
