Это бы его уничтожило. Кровь, расщепление и опустошение. Но это не заняло много времени. Они были простыми смертными, а Малахия был чем-то гораздо большим и гораздо худшим. В непроглядной темноте было не разобрать, скольких он разорвал на части. На каждого убитого крестьянина приходился еще один, размахивающий ржавой косой. Они храбро сражались, но их было недостаточно. Их никогда не будет достаточно.
Все закончилось еще до того, как успело начаться. Чирног отпустил его, как заскучавшая собака, выронившая игрушку. Он хотел умереть. Его нужно было остановить, потому что он не мог себя контролировать. Он был недостаточно силен.
Это была его вина. Мир был бы лучшим местом, если бы только он просто остановился.
Он не знал, как вырваться из-под контроля древнего бога. Как ему найти осколки своей души.
Передышка длилась недолго. Его грудь сдавила такая сильная паника, что он не сразу осознал, откуда она исходит. Это чувство не принадлежало ему. Оно просочилось сквозь магические нити, к которым он так давно не прикасался.
Чем занимались его Стервятники? Что они наделали?
Они были ближе, чем он предполагал. Оказывается, Малахия находился неподалеку от столицы. Он и не подозревал, что забрался так далеко. Так, значит, его Стервятники были в Комязалове?
Проклятье. Он с трудом поднялся на ноги. Его одежду покрывала кровь, а вокруг лежали трупы. Он закрыл глаза, пытаясь справиться с внезапным головокружением. Никто из этих людей не заслуживал такой участи.
Ему нужно было спешить. Остановить своих Стервятников, прежде чем они умрут на стенах Комязалова. Малахия не знал, кто за этим стоит: должно быть, Роза наконец набралась храбрости, чтобы сразиться с ним. Он совсем забыл про свой орден. В конце концов, Чирног был гораздо более важной проблемой.
Малахия потянулся к нитям, которые связывали его со Стервятниками. Он сказал Серефину, что для восстановления связи с орденом ему нужно вернуться в Транавию, и по большому счету это было правдой. В Соляных пещерах его власть над Стервятниками достигала своего пика, но в состоянии полного отчаяния он мог совершать великие дела. Малахия потянул за нити, чувствуя, как дрожат предатели, воспользовавшиеся его отсутствием. Он должен был остановить их. Его Стервятники были могущественны, но это… Они столкнулись с чистым безумием. Он так устал. Ему хотелось прилечь хотя бы на несколько минут. Совсем ненадолго. Малахия опустился на скользкий от крови пол и погрузился темноту.
Стоя перед падшим богом, Наде пришлось закрыть глаза, чтобы не поддаться сокрушительной волне отчаяния. Ее охватило чувство неизбежности, оттого что она была такой маленькой и беспомощной. Девушка сделала глубокий вдох, напоминая себе, что Серефин и Живия рядом с ней.
Стервятница согнулась пополам и схватилась за голову.
– Ох, – выдохнула она. – Малахия очень зол.
Надя постаралась унять свое участившееся сердцебиение. Сейчас у нее были другие причины для беспокойства.
Цветко походил на дракона с тремя головами, только вот головы у него были разные: львиная, медвежья и волчья. Его облик вселял ужас, но это ощущалось совершенно иначе, чем при встрече с другими падшими богами. Ее мозг отвлекся от истинного восприятия, но ему так хотелось найти логическое объяснение всему происходящему. Кошмарная дрожь, тысяча глаз, а в следующий момент – ни одного. Бритвенно- острые зубы и вопящие, разинутые рты, а через секунду – уже ничего. Она пошатнулась под тяжестью подлинного знания.
Что бы ни делал Малахия, Живия наконец-то пришла в себя и бросилась на бога, превратившись в вихрь зубов, когтей и растрепанных черных волос.
«Что здесь происходит? – спросила Надя. – Как Стервятники убедили тебя прийти сюда?»
«
Серефин бросил на девушку обеспокоенный взгляд, а затем осторожно положил руки ей на плечи и прижал ее к земле, опускаясь на корточки. Здесь, в тени горящего здания, они на мгновение оказались в безопасности.
Серефин собирался что-то сказать, но Надя прикрыла его рот своей ладонью.
– Дай мне с ним поговорить, – прошептала она.
– У тебя не так много времени, – напомнил Серефин, не двигаясь с места. Она должна была сказать, чтобы он уходил. Живии или Жанетте могла понадобиться его помощь. Но он был крепким и сильным, а Надя как никогда нуждалась в его поддержке. Может, это было эгоистично, но она хотела, чтобы он остался.
«Зачем ты пришел сюда? – спросила она – Что тебе нужно?»
«
Надя даже не моргнула. Он был не первым богом, который использовал это прозвище. И не последним.
«Дочь тьмы, дочь смерти, – ответила она и вдруг осознала, зачем бог пришел в Комязалов. Ответ лежал на поверхности. – Ты хочешь освободить Нирокшу».
