Надя услышала, как вдалеке раздраженно фыркнул Серефин. Стражники увели Малахию, и у нее внутри все похолодело. Она закрыла глаза, чувствуя, как ее переполняет магия. Он был жив, но она вот-вот потеряет его снова. Она ничего не могла с этим сделать.
«Боги алчны по своей природе. Они забирают и забирают, а простым смертным остается только страдать за их ошибки».
– Как быстро мы перешли от «все могло бы быть хуже» до «хуже быть уже не может»? Часов за пять? Это что, наш новый рекорд?
Серефин перевернулся, чтобы его голова оказалась на коленях Кацпера, но это не помешало лейтенанту высказаться о том, как сильно они облажались.
– Кто эта ужасная церковная дама? Похоже, она знает и Надю, и ее мать. Мы когда-нибудь спрашивали Надю о ее родителях?
– Нет, – тихо сказала Остия.
– Нет! Отлично! Мы вообще что-нибудь знаем?
– Кацпер…
– Что? Если вы не заметили, нас бросили в тюрьму, а когда царь вернется в столицу, нам отрубят головы!
– Кацпер, заткнись! – простонала Надя откуда-то из темноты.
Что ж, по крайней мере, они находились в одном тюремном блоке. Серефин предположил, что так солдатам будет проще собрать их для казни. Он вздохнул, теребя повязку на глазу. У него болела голова.
– Не надо так делать, – Остия мягко убрала его руку. – Иначе ты даже не заметишь, как она износится и порвется.
Он посмотрел на нее снизу вверх.
– Жаль, что теперь это наша общая черта, – сказала она с грустной улыбкой.
– Зато теперь мы так похожи! – ответил Серефин.
– Кровь и кости, я по тебе скучала.
По крайней мере, Кацпер уже успокоился и теперь убивал время, медленно потирая кожу за ухом Серефина большим пальцем. Хоть какое-то утешение. Он сел и положил ладонь на затылок Кацпера, притягивая его ближе, пока их лбы не прижались друг к другу.
– Я не позволю казнить нас в Комязалове, – тихо сказал он. – На свете слишком много других мест, где мы могли бы умереть.
Из груди Кацпера вырвался хриплый, тревожный смешок. Серефин с нежностью прижался к нему губами. Остановиться было почти невозможно. Ему хотелось углубить поцелуй, позволить своему отчаянию взять верх. Но он должен был сохранять спокойствие.
Малахию переполняла сила Чирнога, и чем дольше он гнил в камере, тем большей опасности они подвергались. Серефин надеялся, что Катя это понимает. Он не особо доверял царевне, но все было бы гораздо хуже, если бы они попали в руки к матриарху. С помощью хитрости и манипуляций Катя в очередной раз взяла ситуацию под свой контроль.
Но Катя убила Живию, что было совершенно лишним, ведь Стервятница помогала им. И… вот проклятье.
Серефин так быстро вскочил на ноги, что Кацпер вздрогнул от неожиданности.
– Где Жанетта? – спросил он, безуспешно пытаясь скрыть панику в голосе.
Кацпер бросил на него обиженный взгляд. О нет, не может быть, чтобы он ревновал? Неужели он думал, что Серефин хотел вернуть девушку, которая его предала? Да кем он его считал? Надей?
– Не будь дураком, – пробормотал он. – Жанетта не переживет встречи с царевной, а ее отец…
– Не смей говорить о моем отце.
Серефина охватило облегчение.
– Когда ты уже заткнешься? Я просто хочу выспаться перед казнью.
– Никого не казнят, – пробормотал Серефин.
Надя и Остия издали почти одинаковые недоверчивые возгласы. И как он мог забыть, что Остия провела последние несколько месяцев с Надей? Это было кошмарно.
Их камера была очень тесной. Тяжелая деревянная дверь с маленьким зарешеченным окном. В другом конце узкого коридора виднелась еще одна дверь. Судя по всему, Надя и Жанетта находились с той стороны. Но где был Малахия?
– Вряд ли у нас получится содержательный разговор, – устало сказала Надя. – Через десять минут придет следующий патруль охраны, и они скажут нам всем заткнуться.
– Звучит знакомо, – заметил Кацпер.
– Мы случайно не знаем, где Малахия? – любезным голосом поинтересовался Серефин.
– О, он здесь, – с нежностью сказала Надя. – Он без сознания.
Серефин оглядел крошечную камеру.
– Будь осторожна, у него могут начаться припадки.
– Они уже начались, – пробормотала Надя.
– Почему нас не разделили? – спросил Кацпер.
– Трагическая возлюбленная Остии пытается быть полезной, после того как она нас предала, – ответила Надя.
– Надя, я тебя убью, – сказала Остия.
Ах, так, значит, этот роман стремительно развивался, пока его не было рядом. Серефин взглянул на Остию, и та пожала плечами:
– Да пожалуйста.
Однако Надя была права. Катя знала, что они не могут оставаться взаперти. У них попросту не было на это времени.
– Заткнитесь все, – одним впечатляюще плавным движением Катя распахнула обе двери. – Нет, вы не можете уйти. Да, Церковь хочет всех вас казнить. Я пытаюсь сгладить ситуацию, а мой отец вернется через несколько дней.
Катя заглянула в камеру, где находился Малахия. Он лежал на полу, положив голову на колени Нади, которая сидела спиной к стене.
– Это закончится, если мы его убьем? – спросила она Надю.
