– Чирног найдет другой сосуд. Мы ведь не пытались убить Серефина, когда он был одержим Велесом.
– По сравнению с Чирногом, Велес совершенно безвреден.
«
«Где ты был?»
«
Серефин шагнул к дверному проему. Надина фигура казалась призрачной и странной, словно она находилась в какой-то другой реальности.
– С тобой все в порядке? – спросил он.
Она закрыла глаза.
– Нет. Я хочу знать, о чем говорила матриарх.
– Магдалена объявила тебя еретичкой и ведьмой. Она хочет сжечь тебя на костре, – сказала Катя. – И, учитывая недавние события, все с легкостью приняли ее слова на веру.
Надя вздохнула.
– У меня тоже есть вопросы. Кто ты такая?
– Я не знаю.
Катя склонила голову набок.
– Я не знаю, – повторила Надя.
– Я никак не могу избавиться от ощущения, что ты ничем не лучше Чирнога.
– Ну, нас все равно собираются казнить, – указал Серефин.
– Ты действительно думаешь, что я это допущу?
– Катя, по твоим действиям очень сложно понять, на чьей ты стороне. Совсем не обязательно было убивать ту Стервятницу.
Катя вздернула подбородок.
– Нет, обязательно. Его я тоже убью, при первой же возможности.
Серефин вздохнул. Фанатизм царевны так никуда и не делся. Она устало провела рукой по лицу.
– У меня есть всего несколько минут. Честно говоря, я вообще не должна быть здесь. Вы все – худшее, что когда-либо со мной случалось.
– Мы примем это за комплимент, – улыбнулась Остия. Катя бросила на нее недовольный взгляд.
– Сохраняйте спокойствие. Должен же быть какой-то выход.
Серефин обменялся взглядом с Надей. Она знала что-то такое, чего не знал он? Может, она знала о пробужденных? О том, что Чирног хотел от Малахии?
Он встревоженно выпрямился.
– Перенесите Малахию в другую камеру.
Катя нахмурилась. Надя тихо всхлипнула, прижимая Малахию к себе.
– Нет, Надя, ты не захочешь быть рядом, когда он проснется, он не… – Вдалеке раздались шаги. – Нет времени объяснять. Катя…
– Поняла, – отозвалась царевна.
Кацпер помог ей вытащить долговязого мага в коридор, под громкие протесты Нади.
– Заткнитесь и расходитесь по своим камерам, я скоро вернусь, – Катя захлопнула двери и исчезла в проходе. Через несколько секунд появился патруль охраны.
– Какого черта, Серефин? – воскликнула Надя, когда они ушли.
– Я не знаю, как выразиться изящнее, но он бы тебя съел, Надя.
На мгновение воцарилась тишина.
– Что?
– О, так ты имеешь в виду буквально…
– Жанетта, спасибо тебе за твой вклад, но я вынужден попросить тебя замолчать, – Серефин прислонился лбом к стене. – Он себя не контролирует. Чирног заставляет его поглощать существ, которых переполняет магия, а значит, ты тоже попадаешь в группу риска.
– А как же ты?
– Мне объяснили, что я «особенный» и пока не вхожу в меню.
Надя вздохнула.
Больше делать было нечего. Время шло. Один день, может, меньше, а может, больше – никто не знал. Малахия очнулся только для того, чтобы сказать Серефину несколько коротких слов и снова погрузиться в молчание. Серефин не настаивал, позволяя своему брату скорбеть в тишине. Он слышал, как Надя что-то шепчет Малахии, но тот ничего не отвечал.
– Катя ждет своего отца? – тихо спросил Кацпер, и эта мысль привела Серефина в ужас.
Но когда солдаты забрали Надю, он понял, что Катин план, возможно, провалился.
– Ты не можешь просто запереть меня в комнате, потому что я «плохая царевна», – раздраженно сказала Катя.
– Матриарх предупреждала, чтобы ты не ходила в подземелья, – сказала Ирина с присущим ей спокойным безразличием.
На это не было времени. Часть города была разрушена, и они все еще не выяснили, сколько человек погибло во время нападения. Казнь короля Транавии явно не была первоочередной задачей.
– Они же нам помогали, – возразила Катя.
– Они привели Стервятников в наш город, – сказал князь Кирилл Балакин. – Это военный акт.
Катю окружали бояре и низшая знать. Ей хотелось закричать. Она резко повернулась к Кириллу.
– Мы уже и так воюем с Транавией, – огрызнулась она. – Что нам делать? Мстить друг другу до бесконечности? Кроме того, тебе не кажется немного странным, что Стервятники пытались убить транавийского короля?
Появление Черного Стервятника было еще более странным событием. Катя подумала о листке с церковной пропагандой, скомканной у нее в кармане, и почувствовала себя такой беспомощной, что ей захотелось рассыпаться в прах прямо здесь и сейчас. Она должна была освободить своих друзей, прежде чем матриарх сделает свой следующий шаг. Да, они были ее друзьями, черт бы их побрал. Она не доверяла Наде, ей приходилось быть осторожной с Серефином, и она ненавидела Малахию – единственного, кого она считала своим врагом. Кате хотелось, чтобы он так и оставался мертвым, но она понимала, что для решения проблемы, нависшей над их головами, ей понадобятся все трое.
Ее жизнь была намного проще, когда у нее не было друзей.
