— Эскадра прибудет через два часа! — крикнул он уже с борта. — Они привезут вам немного воды. До этого ничего не пейте, кроме старых запасов! И да хранит вас Господь…
* сoup de grâce — «удар милосердия», призванный прервать мучения жертвы.
Хмурое утро, туманное и сырое, медленно занималось над ружанским полем, уже усыпанным мёртвыми телами. Солдаты просыпались, стряхивали с себя тяжелую утреннюю дремоту, с трудом распрямляя свои замёрзшие, не успевшие отдохнуть за ночь тела. Тут и там слышалась перекличка и стук топоров — это разжигали потухшие было за ночь лагерные костры.
Тадеуш Костюшко мрачно наблюдал за этим зрелищем. Нарождавшийся день не обещал никаких перспектив, кроме смерти для большей части людей, которых он видел вокруг себя.
— Вам тоже не спиться, генерал? — За всем этим лагерным шумом командующий и не заметил приблизившегося к нему князя Юзефа Понятовского. — Прекрасно вас понимаю! Сегодня нам нелегко придётся… Может, всё-таки стоило отступить этой ночью?
Тадеуш окинул бивуак критическим взглядом.
— Вы знаете, князь, что солдаты были слишком утомлены! Вчера они бы не сдвинулись с места, а сегодня уже поздно.
— Что же нам предстоит сегодня делать? Какова диспозиция на сегодняшний день?
— Сражаться и умирать. Боюсь, князь, ничего большего я вам предложить не смогу!
Несколько минут Понятовский молчал, опираясь на эфес своей старой кавалерийской «карабелы» и свыкаясь с мыслью о грядущем разгроме.
— Нет ли вестей от Второй русской армии? — наконец произнес он. — Ведь они уже должны быть на подходе!
— Не знаю, Юзеф. Я оставил своего адъютанта в Слониме, приказав ему, как только там появится русские войска, немедленно, в любое время дня и ночи, скакать в армию и известить меня. Но пока я не получал никаких сведений об этом!
— Похоже, весь план войны летит под откос… с тоскою произнёс князь, оглянувшись на правый фланг где уже выстраивались его полки. — Отчего же Домбровский не предупредил нас о выступлении прусской армии?
— Возможно, его людей перехватили. Должен сказать вам, князь, меня лишь одно утешает в случившемся: раз прусская армия ушла из-под Варшавы, значит, Домбровскому будет легче поднять там восстание. Под польское знамя должно встать не менее 30 тысяч патриотов; объединившись с русскими, они смогут освободить нашу страну. Впрочем, надеюсь и от нашей армии что-нибудь останется!
— Послушайте, пан командующий, — понизив голос, произнес князь — а не приходила ли вам в голову мысль, что это — очередной заговор против Польши?
— Что вы имеете в виду? — Костюшко удивлённо вскинул глаза, будто бы впервые увидел своего заместителя.
— Может быть, Вторая русская армия специально не спешит нам на помощь? Вдруг две эти хищных державы, всегда находившие способ договориться против Польши, решили устроить этот страшный спектакль, чтобы выявить последних защитников нашей отчизны? И теперь пруссаки при равнодушном бездействии русских сначала разобьют нашу армию, а потом вернутся к Варшаве и раздавят восставших Домбровского?
По озадаченному лицу командующего князю стало понятно, что такая мысль в голову ему не приходила.
— Не думаю, Юзеф. Не думаю! — наконец отрывисто произнес он. — Нам предоставили столько оружия — и не только нашего старого, из арсенала Варшавы, но и последних изделий, самими русскими считающихся секретными… Нас обучал их лучший полководец, тесть самого императора. Он, конечно, донельзя эксцентричен, но дело своё знает выше, чем кто-либо в Европе! И, знаете что ещё, князь? Я верю императору Александру. Он действительно хочет реализовать свой план, включающий Полное уничтожение Пруссии и восстановление Польши, пусть и в тех границах, которые сам он считает справедливыми. Так что советую вам оставить эти мысли, князь, и отправляться к своим войскам. Впереди у нас тяжёлый день!
Прекратив этот разговор. Костюшко отправился надевать перевязь с саблей и офицерский пояс, как вдруг в его шатёр ворвался адъютант генерала Дорохова.
— В расположение наших войск прибыл поручик Суворов, адъютант командующего Второй армией. Он сообщил что силы генерала Бонапарта на подходе: к двенадцатому часу дня к нам подойдет подкрепление из кавалерии и трёх пехотных полков, с сильным артиллерийским сопровождением, ещё через два –три чала будут четыре пехотных полка, а к исходу дня — основные силы армии.
— Армия Бонапарта?
Услышав эти слова Костюшко почувствовал как умершая было надежда возрождается в его сердце. — Но где они находятся и почему я до сих пор не получал от них вестей?
— Как выяснилось, они идут на Ружаны другой дорогой, не через Слоним, а западнее!
Командующий хмуро выслушал адъютанта, задал несколько уточняющих вопросов.
— Ну что же… нам осталось продержаться хотя бы до 12-ти часов! Готовьтесь к бою. Поручика Суворова ко мне!
Вскоре Аркадий Александрович предстал перед командующим польской армией.
— Генерал Бонапарт просил передать вам необходимость отступить на северо-восток, хотя бы на 15–20 вёрст. Так наши армии смогут быстрее и надёжнее встретиться.
