– «Нет ни эллина, ни иудея», – осторожно напомнил молодой инок слова апостола.
– Ну и Русь Святую тоже никто не отменял, – так же напомнил старец.
Открытое письмо Владимиру Путину[7]
Уважаемый Владимир Владимирович!
Обращаюсь к Вам, и как гражданин к гражданину и, как верующий человек к верующему человеку.
Думаю, что мое обращение поддержат десятки миллионов граждан России.
Господин Президент прошу Вас способствовать скорейшему возвращению в Уголовный Кодекс Российской Федерации 121-ой статьи, карающей за «мужеложество».
К сожалению, статья, запрещающая пропаганду гомосексуализма, не достаточно эффективна, поскольку наличие официально зарегистрированных сообществ гомосексуалистов само по себе является прямой рекламой гомосексуализма и противоречит, ранее принятому, закону «о защите чувств верующих», чьи чувства несомненно оскорблены существованием, на законных основаниях, во многих российских городах очагов содомии.
Затягивать с разрешением данного законодательного противоречия никак нельзя, иначе это грозит неминуемым и довольно быстрым получением содомитами статуса «социальной группы», а значит – конституционной возможностью растлевать подрастающее поколение, ведь своих детей у содомитов быть не может и эта «социальная группа» будет вынуждена пополнятся за счет наших детей.
Если данная инициатива находится вне Вашей компетенции, прошу Вас инициировать проведение всенародного референдума по данному вопросу. Я уверен, что результаты оного окончательно убедят Вас в необходимости возвращения вышеупомянутой статьи.
Нужно запретить суррогатное материнство, пока не поздно![8]
«К «Хавьеру» у меня претензий нет»
– А у меня нет претензий к этому стихийному явлению. Самые светлые воспоминания остались от той ночи! Я познакомился с прекрасными людьми, хохотали с дальнобойщиками у костров. Было много забавных случаев – представьте: ночь, дорога, занесенные снегом машины. И в окно стучится доктор Быков из «Интернов» с вопросом «Вы живы»? Опасения мои были не напрасны, потому что люди выключали двигатели и берегли бензин. И правильно делали, потому что под Марьиной Горкой нам пришлось стоять аж до полудня!
Я вообще поражаюсь вам, белорусам. Знаете, чем я похож на белорусов? Меня, как и вас, очень тяжело вывести из равновесия. Я в жизни не такой, как мой доктор Быков – не истеричка. Хотя рассердиться я могу, но это такая белорусская ярость. Ну, когда тебя доводят – а ты сидишь и думаешь – а может, так оно и надо? А потом вдруг щелк, белая вспышка перед глазами – и не дай бог попасть под руку. Но это случается очень редко – обычно себя сдерживаю. И надо, чтобы я за кого-то сердился, а не за себя.