Поворот, еще поворот… Свет луны на крышах… Дениза бежала рядом, не отставая.
Вскоре начало казаться, что они безнадежно запутались в городском лабиринте. И только звон оружия, становившийся все громче, говорил, что направление — верное.
В очередной раз завернув за угол, Фрэнк резко остановился. Улица вывела их к берегу, где шла настоящая схватка. Он едва успел перехватить Денизу и прижать к стене, укрывая их обоих в тени. Теперь можно было приглядеться…
Дениза вдруг дернулась в его руках. — Филип!
Фрэнку понадобилась пара мгновений, чтобы понять: человек, теснивший двоих противников сразу, — ни кто иной, как Кевин Грасс. Ярость, с какой он сражался, заставляла негодяев отступать, не оставляя им шанса на контратаку. Здесь, на темном пустыре, в движениях Грасса появились красота и грация, которых ему недоставало в бальном зале. Грация дикого зверя, красота хищника, расправляющегося с добычей.
Неподалеку дрался Филип. Правую руку он прижимал к боку, но левой орудовал споро, удерживая на расстоянии противника, здоровенного громилу, действовавшего мечом и кинжалом.
— Он ранен… — Дениза вырвалась и встала рядом с Фрэнком, не заботясь о том, что лунный свет ярко освещает ее фигуру. Как завороженная, смотрела она на Филипа, который из последних сил боролся за жизнь.
Фрэнк схватил ее за локоть и бесцеремонно оттащил назад. — Стойте здесь и не выходите. Я иду к ним.
Она кивнула, без слов протягивая пистоль, который взяла с собой. Ему он пригодится больше.
Пистоль Денизы в одной руке, в другой — меч, Фрэнк побежал вперед, надеясь, что элемент неожиданности сыграет в его пользу. Кому прийти на помощь — вот вопрос. Грасс не мог долго держать столь бешеный ритм, а Филип ранен…
Фрэнк был уже совсем близко, когда Грасс мощным ударом отбросил одного из противников назад, и прыгнул, метя кинжалом в грудь второму. Отличный прыжок, удар, что почти попал в цель, вспоров плечо врага, — и грозил стать последним. Словно из ниоткуда возник третий головорез, вскидывая клинок за спиной Грасса.
Фрэнк выстрелил, почти не целясь.
Грохот едва не оглушил его самого, а когда дым рассеялся, он понял, что промазал. Хорошо еще, что в Кевина не попал — мог ведь.
И Грасс, и его соперники обернулись одновременно, застигнутые врасплох внезапным вмешательством. Потом тот из незнакомцев, что был покоренастее и пониже, рванул к Фрэнку.
На миг, показавшийся вечностью, Фрэнка захлестнул страх, такой, от какого внутренности сжимаются в тугой комок и дрожат колени. А потом он уронил ставший бесполезным пистоль и взмахнул мечом, блокируя удар.
В Академии его бы не похвалили — надо отводить удары, а не ставить жесткий блок, как мальчишка, дерущийся на палках. Но главное, он был все еще жив.
Шли мгновенья, звенели мечи, его клинок, короткий и прямой, против чуть более длинного, в зазубринах, меча соперника, а Фрэнк оставался на ногах, себе на удивление. Было уже не до страха, хотя Фрэнк и успел понять: его противник — сильнее. Хорошо хоть, схватка неплохо того вымотала: по низкому лбу тек пот, мужчина тяжело дышал. Он был немолод — виски осветлила седина.
Что ж, будь что будет. Главное, теперь Филип и Кевин справятся.
В пылу битвы ему почудилось, что рядом, на краю зрения, метнулась тонкая тень.
— Филип! — отчаянный женский вопль прорезал воздух совсем вблизи. — Филип!
Следом вскрикнул Грасс, в коротком возгласе — ярость и страх.
Но когда Фрэнк посмотрел туда, где только что сражался Филип, сердце его упало на камни мостовой и дальше, в темную бездну.
Филип растянулся на земле, беспомощный перед врагом. Взлетел меч для последнего удара… А на спине громилы уже висела Дениза. Впившись зубами ему в ухо, сдавив руками горло.
Громила взревел и попытался скинуть ее, как медведь стряхивает с холки пса. Ударил локтем, попав по ребрам. Но не тут-то было. Тростинка в сравнении с этим верзилой, Дениза держалась за него с силою, которую придает отчаяние. Или любовь.
Выпады противника Фрэнк отражал в эти мгновения лишь чудом, не в силах отвести взгляд. Лезвие полоснуло плечо — он едва почувствовал это. Увидел, как громила заводит назад руку с кинжалом — и перестал дышать.
Он готовился услышать крик Денизы… Но заорал громила, когда Филип, приподнявшись, вогнал меч ему в брюхо.
Слава Агнцу! Фрэнк смог наконец вздохнуть. Сосредоточился на враге — и едва не опоздал. Отшатнулся, уходя от клинка, царапнувшего по груди. С трудом удержался на ногах.
(Рядом — крики, вой, лязг оружия…)
Противник тут же рубанул снова, и Фрэнк едва успел поставить неуклюжий блок лезвием. Мечи скрестились в воздухе, металл болезненно взвизгнул, столкнувшись с металлом. По рукам пробежала боль…
Фрэнк мог быть плохим фехтовальщиком, но меч работы мастера Феррина из эссенской стали оказался выше всяких похвал. Темный, видавший виды клинок противника раскололся с пронзительным звоном.
