Мужчина ругнулся на чужом языке, уходя от ответного удара, отпрыгнул назад. Сейчас бы сделать выпад, насадив его, безоружного, на меч, как насекомое на иглу… Но рука Фрэнка вдруг отяжелела. Перед ним был почти старик, десятков пять, не меньше, и лицо его искажал страх.
Когда противник выдернул кинжал из-за пояса, Фрэнк снова бросился в атаку. Боец с седыми висками отбивал его удары, как мог, и отступал, отступал, отступал… пока не напоролся спиной на клинок Кевина Грасса. Он сполз с меча на землю, харкая алым, а Грасс проводил его в путь последний пинком.
Грасс тяжело дышал, темные брызги на лице могли быть только кровью. Вид он имел столь грозный, что мгновение Фрэнку казалось — следующим этот меч пронзит его.
Но Грасс лишь буркнул: — Вы вовремя.
Один из его противников валялся на земле, лицом вниз. Другой пятился, выставив перед собой меч и нож. Увидев, что остался один против троих, он бросил оружие и упал на колени. — Сдаюсь! Я сдаюсь, не убивайте! -
Слава Богам, она стояла на ногах, по видимости невредимая. Фрэнк бросился к девушке, но его опередили. Миг — и она уже в объятиях Филипа. Они прижимались друг к другу так, как полагается влюбленным, чудом избежавшим смерти.
Это зрелище было как удар, выбивающий воздух из груди. Фрэнк отвернулся, огляделся по сторонам.
Трупы, разбросанные по пустырю, в ярком свете луны… Настоящее побоище. Сколько же их было всего, нападавших, против двоих учеников Академии? Воняло жутко — кровью, кишками и их содержимым.
Кевин Грасс вытирал кровавый меч о плащ одного из бандитов, не спуская хмурых глаз с того, что остался в живых. Убрал клинок в ножны и взялся за кинжал. — Что будем делать с этим?
— Пощады, добрые господа! — завопил выживший, старательно задирая руки над головой.
Филип был слишком занят, чтобы ответить другу, — они с Денизой целовались словно в первый или последний раз.
Сейчас Фрэнк отвернулся не сразу.
Час назад эта мысль жгла бы сильнее, но теперь… То, что он все еще дышит, что невредима Дениза, уже казалось истинным чудом.
Внимание отвлек звук торопливых шагов. Фрэнк схватился за кинжал, но тут же разжал пальцы, и радость, которую ничто не могло омрачить, растянула его губы в улыбку.
На мосту появилась фигура в белом — Офелия Картмор.
— Филип! — воскликнул Фрэнк. — Твоя сестра!
Добежав до них, Офелия кинулась на шею Денизе. — Дени!
Подол ее платья был чем-то перемазан, пушистые пряди торчали во все стороны. Бедная девочка! Сколько, должно быть, ей довелось пережить!
Дениза поцеловала юную леди в макушку, доходившую ей до подбородка. — Моя милая, слава Агнцу, вы целы!
— Эти твари схватили ее! — прошипел Филип, делая шаг к последнему негодяю. — Хотели…
— Вы же не убьете безоружного?! — снова заверещал бандит. Его заискивающая улыбка походила на оскал загнанной в угол крысы, глаза выпучились от страха. — Вам повезло сегодня, добрые господа, так явите милость!
— Ты-то бы нас зарезал, не задумываясь, — проворчал Грасс, все так же сжимая кинжал. Повернулся к Филипу в ожидании указаний.
— Он знает наши имена, — медленно проговорил Картмор, отвечая на его взгляд. — Он знает, что здесь была моя сестра.
— Ничего я не знаю и все уже забыл! Во имя всего святого, черт подери, не убивайте! — Бандит попытался отползти от Грасса на коленях — бессмысленные метания обреченного человека. Кевин дернул его за волосы, обнажая горло, приставил лезвие к шее. Слова превратились в нечленораздельный, жалобный визг.
Это было ужасно. Фрэнк чувствовал, как и его глотку сдавливает железная удавка, во рту пересохло. Но они покусились на беззащитную девушку, а за такое… за такое пощады быть не может.
Дениза прижала к груди голову Офелии и отвернулась от того, что надвигалось. Фрэнк и сам хотел бы отвернуться, но он был мужчиной, — пора привыкать к виду смерти.
Даже Грасс сперва колебался. Не двигался, глядя на друга, пока Филип не кивнул ему чуть заметно. Только тогда дернулась рука, вскрывая горло.
Грасс удерживал бандита за волосы, пока тот захлебывался кровью. Фрэнк все же опустил глаза, а когда поднял взгляд, умирающий слабо дергался, растянувшись на земле. Над ним, наблюдая за последними судорогами, склонился Грасс. Что он сейчас чувствовал? Фрэнк не мог представить.
Когда Грасс распрямился, в его осанке появилось что-то новое, едва уловимое. Он тщательно вытер лезвие и неторопливым движением убрал за пояс. — Все. С ними все. Как ни в чем не бывало, шагнул через труп, чтобы подойти к другу. — Что с рукой?
— К нашей с Дени свадьбе будет как новенькая, — Филип с нежностью взглянул на нареченную, и Дениза ответила улыбкой. Мягкой, немного смущенной, — и счастливой.
Но довольное выражение сразу исчезло с лица Картмора. — А вот ты, Кевин!.. Ты весь в крови!
