Грасс пожал плечами. — Говорят, однажды они просто… исчезли. А почему — есть две версии, выбирайте на свой вкус. По одной, разбежались, когда в нашей стране начали зверствовать андаргийские Овчарки. Не стали дожидаться, пока их отправят на костер. А по другой… По другой, заглянуть в будущее им все же удалось. И там они увидели, что близится день Последней битвы, прозрели тьму, что опустится на землю, и ужасы, что придут с нею. И не выдумали ничего лучше, придурки, как уйти жить под поверхность, в темные туннели, что извиваются под городом. А чтобы не было соблазна вернуться к свету — выкололи себе глаза.
— Неужто это может быть правдой?
— Вы меня спрашиваете? — Грасс пожал плечами. — Считайте, как хотите.
Верить, что где-то там внизу, в кромешном мраке, ползают слепцы, ощупывая чуткими пальцами стены туннелей, было куда интереснее. Но — сложнее. Разве кто-то согласился бы добровольно не видеть больше голубого неба и лучей солнца? Того самого солнца, что восходило на эмблеме братства. Или — опускалось?
— Коли передумали разминаться — так и скажите, — цепочку мыслей разрубил презрительный голос Кевина.
— Вот еще! — возмутился Фрэнк. — Я тоже хочу узнать, на что способен после того, как два года покрывался ржавчиной в Скардаг.
Он только потянулся за оружием, а Грасс уже доставал свое.
Меч Кевина скользнул из ножен с мягким шелестом, и Фрэнк узнал блеск красноватой стали, волнистый ее узор, форму клинка — как язык пламени. Подарок Филипа — значит, Кевин от него не избавился.
С бастардом Кевина его короткому палашу было не сравниться. Впрочем, Фрэнк не переживал по этому поводу, зная: вооруженный полуторником, пикой или осколком бутыли, Грасс мог расправиться с ним без особых усилий.
Первый рубящий удар едва не выбил меч из рук Фрэнка. Он остановил второй, нацеленный ему в ногу. Блокировал третий — неуклюже, лезвием, и на остром крае появилась зарубка, а руку, от пальцев до плеча, пронзила боль. Потом потерял ударам счет.
Атаки Кевина были так разнообразны, словно он решил разыграть с Фрэнком весь знаменитый трактат мастера Фервила. Фрэнк понимал — Грасс хочет узнать, на что сейчас способен старый знакомый, его сильные и слабые места.
Что ж, Кевина ждало разочарование. Фрэнк потерял форму в тюрьме, и вышел из нее бойцем еще более слабым, чем был. Разминка только началась, а он перестал чувствовать руки, плечи немели.
Грасс же вырос. Он стал еще сильнее — лишь стальные мускулы могли бить с такой мощью; к звериной ярости прибавилась звериная ловкость. Хотя противник атаковал далеко не в полную силу, Фрэнк мог лишь отступать и отступать под градом ударов.
Так продолжать не имело смысла. Было ясно, чьи силы иссякнут первыми. Поэтому, когда в защите Грасса ему почудилась брешь, Фрэнк провел отчаянную атаку.
…
Он все еще видел медную вспышку лезвия, летевшего к его плечу.
— Я мог вас прирезать, знаете ли, — укорил Кевин. — Доказывай потом поди, что случайно. Вы ведь понимаете, что деретесь так, что не убить вас ненароком — задача чертовски сложная?
Фрэнк вздохнул. — Прошу прощения.
— Вам подыхать, — Кевин протянул руку, которую он с благодарностью принял. Одним рывком Грасс почти вздернул его на ноги. А потом разжал пальцы, и Фрэнк шлепнулся назад, в ледяную жижу.
Он сел в грязи, готовясь сказать Кевину пару ласковых, но тут Грасс рассмеялся, и в его смехе звучало искреннее веселье. Смеющийся Кевин Грасс — зрелище столь удивительное, что Фрэнк даже позабыл о злости, и улыбнулся в ответ.
Кевин тут же помрачнел снова. — Отличный командир у нас будет, — процедил он сквозь сжатые зубы. — Города не знает — не местные мы, драться не умеет. И так наивен, что любой уличный пройдоха острижет его, как овцу.
Фрэнку, насквозь мокрому, неуклюже поднимавшемуся на четвереньки, было сложно что-то на это возразить. — Я могу понять твои чувства.
— Да мне-то что, — недобро усмехнулся Грасс. — Буду с интересом наблюдать за этим фарсом.
Фрэнк распрямился, выжал из волос и одежды излишки грязи. Снял плащ с сучка, на который его повесил. И только потом сообразил, что забыл в луже меч. Нагибаться за ним под едким взглядом Грасса было не слишком-то приятно. — Знаешь, для начала я попробую побыть в шкуре простого Ищейки, — решил он. — Это все же не армия, мы можем создавать собственные правила. И я вполне могу послужить "рядовым".
— Роули не согласится.
— Ну, хотя бы совсем недолго. А ты, может быть, согласишься давать мне уроки искусства владеть мечом. Надеюсь, ежедневные занятия пойдут мне на пользу, и у Ищеек будет командир, который хотя бы умеет ловко приземляться при падении.
Кевин пожал плечами. — Как пожелаете, мой лорд. Коли вам угодно, чтобы вас каждое утро избивали до полусмерти, мое дело — повиноваться. А теперь идемте — я представлю вам ваших доблестных подчиненных.
